Страх острыми когтями схватывает мое сердце — куда более сильный, чем все эмоции до этого. Мысли, словно встревоженные рыбы, мечутся в голове. Подобные случаи редки, но зачастую ребенка растит новая избранница дракона. Настоящей матери разве что разрешали быть у него нянькой. Или и вовсе выкидывали из дома, как ненужную вещь.
Неужели так будет и со мной?
Нет, нет, нет, пожалуйста!
Муж стремительно настигает меня, хватает за локоть и ведет в покои. Хватка у него стальная, но боли не чувствую. Из-за страха все тело словно онемело.
Мы молчим всю дорогу. Савир нетерпеливо заталкивает меня в спальню, из-за чего я едва не спотыкаюсь. В комнате почти темно — мрак разгоняет лишь тусклая масляная лампа. Постель, из которой я вылезла всего несколько минут назад, разворошена.
А кажется, что целая жизнь прошла.
— Я не так планировал тебе рассказать. Зачем ты спустилась? — спрашивает он. Голос ровный, спокойный, словно ничего особенного не произошло.
— Мне не спалось, — отступаю на шаг и потираю то место, где он меня держал. Зябко передергиваю плечами. Мне хочется кричать, обвинять его… но все дело в том, что даже обвинить его не в чем. Такова драконья натура — желание быть с истинной перевешивает все остальные.
Он не виноват, я не виновата, никто не виноват. Просто… так бывает.
Но оттого вдвойне больнее и обидней.
— Мне жаль, Оля, — называет именем, которое я почти перестала считать своим. В голосе ни капли сочувствия. Там вообще никаких эмоций. — Я любил тебя. Даже сейчас…
Он тяжело вздыхает и замолкает, а мне с каждым мгновением становится только горше.
— Я… понимаю. Утром я уеду.
Ожидаю увидеть на его лице согласие или облегчение, но его глаза почему-то опасно сужаются.
— Как это — уедешь?
Его реакция удивляет настолько, что я даже не знаю, что ответить. И правда. Он привел в дом другую женщину, поселит ее в нашей супружеской спальне… и как это я должна уехать?
— Ты — моя женщина, Хельга. И я тебя никуда не отпускаю. Найду куда пристроить, — следующие его слова вызывают еще больше противоречия внутри. Мое нутро дрожит от признания, в то время как разум до крайности возмущен.
Я словно сломанная мебель, которую вроде некуда поставить, но и выкинуть жалко. Первые ростки моей злости посеяны, восходят на благодатной почве. Обида сжимает горло стальной рукой.
— Сомневаюсь, что твоя истинная этому обрадуется, — ровным голосом пытаюсь образумить его. Мне нужно бежать, причем как можно скорее — пока он не узнал о беременности. Быть няней собственного ребенка — не самое страшное. Некоторые истинные попросту не смиряются с наследниками от другой женщины.