Указы клеймят душу. Можно сбросить клеймо, разрушить его, но нельзя стереть клеймо с души.
Вдох, второй, третий. Мне не мешал ни вихрь, раскрутившийся в зале, ни техники, сталкивающиеся друг с другом, ни яростные и возмущённые вопли вокруг.
Я глядел только на Морщинистого и, наконец, увидел.
Шесть осколков печати. Тёмных, выгоревших, разлетевшихся далеко друг от друга.
Мне понадобилось пять вдохов, чтобы свести их вместе, наполнить силой, заставить стать единым, а затем выдохнуть:
— Замерли.
Печать накрыла весь зал, просуществовала миг, уронив вниз всего по одному символу Древних на каждого в зале, но этого хватило. Мой приказ, мой Указ, впечатанный в них символ, остановили сражение в зале.
Замерли все, и замер Морщинистый.
В неудобной позе, прервав на середине удар и технику, но замер, не в силах сопротивляться.
Вдох — и печать над его головой снова треснула, а Морщинистый шевельнулся, разворачиваясь ко мне.
Я покачал головой и влил в неё силу, восстанавливая.
Через вдох она снова треснула, а Морщинистый поднял ладонь.
Я влил в печать ещё силы и ещё, и ещё, не давая Морщинистому нового мига свободы и возможности использовать технику.
— Молодой магистр, освободите меня! — взвыл Седой.
Но мне было не до него. Два цвета восстановленного Указа мало? Ты слишком силён для Указа в два цвета? Я зачерпнул силы из сгустка Виостия, зачерпнул эссенции, окрашивая свой Указ в третий цвет. С прошлыми двумя этого хватило, а с тобой, Морщинистый? Опомнившись, добавил запрет убивать себя.
Мы замерли, глядя друг на друга. Он с ненавистью, я с насторожённостью, готовый влить в Указ ещё силы, заращивая трещину. Но Указ держался, хотя на шее Морщинистого уже вздулись жилы, отражая накал его сражения с печатью.
— Магистр Леград! — рявкнул Красноволосый. — Снимите ограничение, либо я тоже сломаю вашу печать.
Освободив немного внимания, я снял ограничение с Седого, Зеленорукого, Пересмешника и Красноволосого, торопливо прошёлся по остальным, добавляя им третий цвет и щедро расходуя эссенцию. Впрочем, с моими похождениями и тренировками там давно уже моя эссенция, а не Виостия, неясно только, почему я могу восполнять её запас сил, а ощутить так и не могу.
Красноволосый повёл плечами, убрал меч в кольцо и кивнул:
— Благодарю, магистр.
— А мы? — изумился кто-то из всё ещё скованных орденцев.
— А вы, — вместо меня ответил Седой, — только тогда, когда мы услышим, что произошло с Дарагалом.
Я сообщил:
— Над ним Истина. Спрашивайте.
Седой и Красноволосый одновременно шагнули вперёд, переглянулись и обменялись жестами. Кивнули друг другу, и Красноволосый задал первый вопрос: