Предложение
1 книга https://author.today/work/545176
Восьмого января, в семь часов сорок пять минут утра, Молотов вошёл в кабинет на втором этаже главного корпуса Кремля без стука, потому что Молотов никогда не стучал, считая стук потерей времени и проявлением неуверенности, которой за ним замечено не было. В руках он нёс конверт: белый, плотный, прямоугольный, с тиснёным гербом Международного Комитета Красного Креста в верхнем правом углу и с вскрытой сургучной печатью на оборотной стороне, и Сталин, сидевший в эту минуту за столом и работавший с утренней сводкой по фронтам, поднял глаза, увидел Молотова, увидел конверт, и понял, что прибыл документ, которого он ждал с середины декабря, с тех дней, когда по линии Рёсслера из Берна пришла первая информация о том, что правительство Бека готовит обращение к Красному Кресту. Волков тогда, прочитав доклад Рёсслера, проговорил про себя одну ясную короткую фразу: «начнёт с пленных», — и фраза эта оказалась точной, потому что в политической логике Бек, ставший канцлером Германии вместо Гитлера в условиях продолжающейся войны на двух фронтах, не мог начать с мирной ноты (слишком рано, слишком уязвимо внутри), но мог начать с гуманитарного жеста, который невозможно отвергнуть и который открывает канал.
Через двадцать семь дней после переворота. Форма — обращение через Красный Крест.
— Бек, — сказал Молотов и положил конверт на стол перед Сталиным.
Молотов был у Сталина наркомом иностранных дел с тридцать девятого года, и по этой линии ответственным за все дипломатические каналы, какие Советский Союз имел или не имел в эту войну, и в этой ответственности Молотов был тем человеком, которому Сталин доверял почти полностью, потому что Молотов был педант, осторожен, без личных амбиций, выходящих за рамки служебного положения, и без той тихой тщеславной слабости, какая иногда обнаруживается у дипломатов высокого ранга, привыкших общаться с иностранными послами и принимать на себя часть отражённого блеска чужих корон. У Молотова такой слабости не было. Молотов был чёрно-белый человек: чёрное пенсне, чёрный костюм, белая рубашка, серое лицо, ничего лишнего. И в эту минуту, восьмого января, в семь сорок пять, в кабинете Сталина, он стоял перед столом ровно так, как стоял каждый раз, когда приносил важный документ: руки за спиной, взгляд в пол, готовый ответить на любой вопрос и не готовый сказать ни одного лишнего слова.
— Кто принёс? — спросил Сталин.