Ферих же с момента, как мы снова вышли из пещер на улицу, стал более сентиментальным. Много вспоминал о своей прошлой жизни, о жене и детях.
Мы его не перебивали. Лишь Рик изредка что-то уточнял у души артефактора.
Мне же было вообще не до того. Я постепенно восстанавливался после битвы. И это касалось не физического состояния, а именно морального. Никогда я ещё не дрался с таким количеством противников. В том числе, одновременно.
Я стал другим. Битва изменила меня. Исчезли сомнения, волнения, возможно, страх, если он был. Я переродился. Ещё раз. Но теперь остался в том мире, в котором был. Мне нужно было время, чтобы принять себя нового, чтобы научиться общаться с окружающими с точки зрения того я, которым я стал.
Перед выходом я собрал сферы, которые не успел впитать и положил в сумку. Их было не очень много, и не было каких-то редких, но всё равно этого было достаточно для того, чтобы продолжить жить не впроголодь, не считая каждую копейку, и не матерясь, получая очередной счёт.
Потом Йонир забрался обратно в кольцо, сказав только:
— Дня два меня не трогай вообще. Я спать.
Отлично! Он, блин, спать, а я — ехать. Чудесно.
Но на этот раз у меня были сферы, чтобы вызвать его. Я решил, что всегда буду носить при себе парочку синих, чтобы в случае чего иметь возможность призвать демона.
Меч привлекал к себе слишком много внимания. В полумраке пещеры, освещённой только жилами в стенах и наростами на полу, он сиял, излучая собственный свет. На улице, особенно в лучах солнца, всё было куда обыденней. И всё равно мой меч привлекал внимание. Он казался отдраенным и начищенным до блеска, а ещё… Ещё он оказался столь изящным, что я решил — сам император не отказался бы владеть подобным оружием.
И вот мы дошли к окраине Кремянки, где располагалось кладбище. Нет, конечно, шёл снова только я. Рик с Ферихом плавно летели, беседуя на далёкие от меня философские темы о смысле жизни и посмертном существовании. Йонир храпел в кольце, иногда даже мешая сосредоточиться. А я шагал.
— Хочу посмотреть на свою жену, — проговорил дух артефактора, безошибочно петляя между участков, чтобы найти свой. — Какая она стала? Какой ушла? — и тут он остановился, как вкопанный. — А дети!.. А вдруг они недолго прожили? И я сейчас узнаю об этом!
Я хотел поинтересоваться, имеет ли это какое-нибудь значение спустя столько лет? Но Рик меня опередил.
— Дружище, Ферих! Смотри туда! — и указал на огромную, чуть ли не в два человеческих роста статую, стоящую совсем недалеко от нас, практически в центре пространства. — Это же… ты?