Притяжение — Мария Владимирова

Аслан. Наши дни. -Где ты витаешь сегодня?- поднимаясь с колен, спрашивает
Зара,-На работе проблемы? -Угу,- отвечаю неопределённо, разговаривать не хочется. -Возвращайся
ко мне, — седлая, прижимается всем телом и шепчет в ухо. Интимно и будоражеще, но нет… Не
интересно. Уже с неделю как не интересно, ровно с того момента, как узнал о возвращении Мии
в республику. Даже сейчас, когда Зара так искусно помогает мне снять напряжение и
расслабиться, я, закрыв глаза, не могу думать ни о чем другом, не могу выключить голову.
Киплю, негодую, злюсь.

Что это, угрызения совести? Тревога за семью? Отец не пьет больше полугода, читает
газеты по утрам, нянчит внука, занимается садом. В доме мир и покой, в доме, но не в моей
душе. Периодически он выходит из запоя и превращается в хозяина дома, заботливого отца
и любящего деда, Нафисат, наивная, каждый раз верит, что это навсегда, верит, а потом
рыдает, разочаровавшись. Я же понимаю, что этот чертов идеальный мир может рухнуть в
одну секунду, понимаю и боюсь, каждый день, спускаясь к завтраку, боюсь увидеть его в
невменяемом состоянии, боюсь, возвращаясь с работы того же. Боюсь и жду.

Я тащу на себе бизнес, семью и отца- алкоголика все эти десять лет, я виноват перед ним. Самая
яркая картинка моего детства- красивая мама в ярко красном платье, счастливо хохочушая,
разговаривая с кем-то по телефону, через секунду в гостиную врывается отец, вырывает у нее
трубку, он в ярости, с секунду слушает то, что говорил маме собеседник, а потом со всей дури
отвешивает ей звонкую пощёчину. От его удара, голова мамы поворачивается в сторону,
неестественно двигается в воздухе, по красивому лицу стекает кровь. -Ненавижу тебя!-
выкрикиваю отцу, вставая между ним и мамой. -Отойди,- рычит он,- Она не заслуживает
твоей отваги!

-Ты отойди!- рычу на него, сжимая в кулаки руки. -Прости,- шепчет отец, не ей, мне,
уходит. Тогда он пропал на неделю. Я не особо интересовался где он и с кем, я его
ненавидел. Я как мог, старался позаботиться о матери, поддержать ее. Я всегда занимал ее
сторону. -Дурак!- рассмеялся мне тогда в лицо отец,-Ты не видел дальше своего носа, а
она вот так легко обвела тебя вокруг пальца! Это были его последние слова до того, как
он напился впервые и вышел из окна второго этажа на глазах у Сестры. Это было десять
лет назад. Чертовых десять лет! В ту страшную ночь.

Сколько раз потом я вытаскивал его из запоя? Сколько искал по городу в самых грязных
местах, порой мне казалось, не вывезу, не спасу. Спасал и вывозил. Каждый раз казнил себя за
мысль о том, что если бы тогда его не спасли… Казнил за свою прошлую ненависть к нему. Он
всегда любил мать, боготворил ее, а она просто пользовалась. Рядом с ним у нее был статус,
деньги, уверенность в завтрашнем дне, а для утех- куча поклонников. Отец ревновал, оскорблял
ее, мог в порыве гнева отвестиь оплеуху, но он ее любил.

Это вскрылось в ту ночь, десять лет назад, когда она сбежала со своим любовником. Сбежала,
забив на статус, деньги, несовершеннолетнюю дочь. Сбежала, прихватив только самые
необходимые вещи, без денег, без украшений, без объяснений. У Нафисат в комнате была лишь
записка: «Ты поймёшь меня, когда вырастешь, не ищите, я счастлива.» Как объяснить мои
чувства в тот момент. В момент, когда вся твоя жизнь оказывается ложью, когда ты остаёшься
один на один с тысячами проблем, в диком отчаянии. Когда все твои планы, мечты, вся,
выстроенная в будущем жизнь рушится от одной только коротенькой записки.

-Давай в следующий раз,- поглаживая Зару по лицу, пытаюсь избавиться от неё. -Хорошо,-
ровно пожимает она плечами, запахивая халат. -Я правда не в настроении. — Я без
претензий, Аслан,- улыбается она. -Спасибо. -Обращайся!- шутит, покидая мою
комнату. Зара старше меня на несколько лет, вдова, по какой-то причине не может иметь
детей, а у нас такие женщины считаются неполноценными. Очень зря, кстати. Из нее вышла бы
отличная жена, любящая, понимающая, способная выслушать, понять, пошутить, заботливая.

Я не помню, когда она появилась в нашем доме, не замечал. Но в те страшные дни, когда я,
словно раненый зверь, в одиночестве бродил по дому и скулил от отчаяния, именно она
оказалась рядом. У нас свободные отношения, обязательства не интересуют ни ее ни меня.
Каждый из нас извлекает максимум выгоды от этой связи. Нехотя сползаю с кресла и иду в
душ. Даже близость с другой женщиной не убила запах Мии, за десять минут, что был в ее
номере, я пропитался им насквозь. Вишня, немного терпкая, сладкая вишня. Вкусная. Я вел себя
с ней, как осел, словно имею права на что-то претендовать, я не имею права.

Мия взрослая, самодостаточная женщина. Красивая. Я и тогда, десять лет назад, понимал, что
она будет красавицей, но не думал на сколько. Она никогда не была вызывающе красивой,
держалась в тени, ее красота другая- нежная, манящая, скромная. Бархатная бронзовая
кожа, черные, как смоль волосы, и глаза. Дикие, как у кошки, на первый взгляд они кажутся
карими или черными даже, но это обнан, у нее зеленые глаза. Ведьма! А еще сочные, пухлые
губы, словно вишня. Зачем ты вернулась, Мия? Мой ночной кошмар, моя совесть, мой самый
большой грех.