Хотя эта книга написана так, чтобы быть наполненной надеждой, юмором и романтикой, одной из её главных тем является утрата родителей героини. Речь идёт не о совсем недавней потере, рана которой ещё открыта и кровоточит, но она вспоминает некоторые из самых тяжёлых моментов и размышляет о последствиях, которые за ними последовали. Если вам, к несчастью, довелось пережить то же самое, вы знаете, что время способно многое нам вернуть и вновь принести свет в нашу жизнь, но мы всегда будем нести этот груз, потому что он полностью нас изменил.
Многие размышления (если не все) героини о своём горе – это напрямую мои собственные мысли, перенесённые в мысли или слова Авроры. Как и она, я прошла через самые тёмные периоды и безмерно благодарна за это.
Всё это к тому, что эта книга покажет вам ту сторону горя, которая движется вперёд и постепенно уступает место радости, но если для вас пока ещё слишком рано и слишком больно, я не стану винить вас за то, что вы на время отложите эту книгу.
Надежда возвращается, я обещаю вам.
Триггеры
сцены откровенного секса втроём. Полностью по взаимному согласию.
утрата родителей (как упоминалось выше, это относительно недавняя потеря, от которой персонаж уже оправилась, но утрата есть утрата, и мы несём её в себе всегда)
смерть второстепенного персонажа на страницах книги
риск рассмеяться вслух (особенно для моих нейродивергентных девочек, которые могут узнать в этом себя)
Пусть эта книга станет праздником радости и надежды.
Крик, который она издала, сотряс миры.
— НИНОН
Я думала, что уже испытала оба края эмоционального спектра – от худшего к лучшему, пройдя путь от «хуже некуда, глубже самого дна» до «бегу за бабочками и смеюсь во всё горло», – но это было до того, как я почувствовала, как чья-то твёрдая рука приподняла повязку с моих глаз. Потому что это чувство – смесь полного унижения, гордости, удовлетворения и паники – невозможно было разместить на непрерывной шкале или отнести к какой-либо категории.
И эта эмоциональная аномалия смешалась с уверенностью: это были они.
Они.
По крайней мере, один из двоих. Но зная, что они никогда не расстаются, было весьма вероятно, что передо мной стояли…
Ага, две фигуры, такие же массивные, как вековые стволы деревьев.
В результате моё бедное тело, стоящее на коленях и задыхающееся, оказалось нелепо скрыто в их тени.
Я моргнула – ведь последний час была лишена этого чувства. Пот, скопившийся на моих ресницах, делу совсем не помог.
И всё же да, никаких сомнений. Они стояли передо мной – после пяти лет, в течение которых я скрещивала пальцы, лишь бы больше никогда их не увидеть. После того злополучного дня, когда они стали вестниками беды.