— Уверен, я смогу остановить ритуал на любой стадии, так же, как и откатить его действие назад, — убеждал он своего бывшего приятеля.
«Ну уж нет, хитрый какой! Я не против присутствовать на таком ритуале, но не в качестве подопытной ануры!»
К счастью, ректор не собирался рисковать. Он опустил глаза и выдал серьезно:
— Если с Кошмаровой что-то случится, ее бабка, старая госпожа Роза, прибудет сюда и руки с ногами нам обоим местами поменяет.
Инквизитор, кажется, впечатлился.
А я мрачно кивнула: да, бабушка может.
В конце концов, эти умники решили, что ректор отправится завтра со свитком в столицу к их старому учителю, после чего мы разошлись.
За целый день я соскучилась по Жорке, так что отправилась проведать её.
На улице уже стемнело, под потолком оранжереи парили световые шары с розовым и зеленоватым спектром излучения для улучшения роста растений. Обжорку я нашла в отведённом ей углу. От остальных обитателей она была отгорожена металлическими сетками.
В получившемся вольере было вдоволь листвы и зелени, даже любимые моей питомицей свежие веточки вяза. Но бедняжка и не думала питаться, а грустно сидела в углу возле самой стенки. Весь ее вид буквально кричал о невиданном страдании.
— Жорка! Ты чего?
Граммофон обиженно отвернулся от меня, и ещё больше понурился. Я просунула руку сквозь сетку и осторожно погладила толстый листочек.
— Ты чего, милая моя?
Подняв зелёную веточку, протянула её питомице.
Ноль внимания.
— Ты обиделась, потому что я долго не приходила?
Молчание.
— Она сегодня целый день такая, — послышался знакомый голос, и я обернулась к вошедшему в зимний сад Нику Хантину.
— Тебя не было на занятиях, Вивьенна, — заметил приятель, — что-то случилось? В последние дни я тебя совсем не вижу.
Я успокаивающе погладила листик Обжорки. Ник присел рядом со мной, мне пришлось подвинуться, чтобы он тоже мог дотронуться до обиженного растения.
— Ректор пытался укротить дефект моей магии при помощи медитации, только из этого, по-моему, ничего не выйдет, — между делом объяснила я Рыжику.
— Кажется, инквизитор также заинтересовался тобой?
Мне почудилось, или в голосе сокурсника прозвучали неприязненные нотки?
— Не мной, а моим случаем. Ему кажется, что я привлекаю Хаос, представляешь? Всё это, разумеется, глупости. А теперь вот Обжорка на меня обиделась.
— Eщё бы, посадили, как вольную птичку в клетку! — вдруг подала голос моя невозможная питомица.
— Ты не птица, что за глупости? И к тому же не в клетке, а в вольере, словно благородный наал или верд.
Я считала сравнение с ездовыми ящерами лестным, но Ник чуть ли по полу не катался от смеха.