И потекли учебные будни — в чём‑то однообразные, но зачастую беспокойные. И уж никак не скучные!
Теперь мой фамильяр частенько сопровождал меня на практики. Лита сплела для обжорки переноску из прочных паутинных нитей, чтобы я не надрывалась, таская горшок в руках.
Правда, занятия первокурсников Жорку не слишком интересовали. Ее наглый рыжий граммофон чаще всего торчал из-за шторы на лекциях у пятого курса некромантов. Выставлять ее из кабинета было напрасным (и опасным) занятием. При попытках удалить лишнего студента, паразитка мигом отращивала длинные шипы с капельками ярко-зеленого яда на концах. Попробуй, возьми такую! По словам знакомых пятикурсников, магистр некромантии даже прослезился от такой тяги к сакральным тайнам Искусства Смерти и больше против присутствия странного слушателя не возражал.
На практиках Обжорка стала таким же обычным участником учебного процесса, как и любой из студентов нашего потока. Благодаря ей, на практиках по зельеварению ничего не взрывалось, а если что-то и взрывалось, то так и было задумано.
Поначалу такие преподаватели, как Азандраза, были недовольны присутствием «посторонней сущности». Но им на горьком опыте пришлось усвоить простую истину: шалить я всё равно буду — так пусть лучше шалость удастся, чем вызовет катастрофу!
Разумеется, это не касалось предметов, которые вел сам ректор. У темного колдуна не забалуешь: подвешивание меня на стуле к потолку — совсем не предел его фантазии. Издеваться над студентами — настоящее призвание дей’Клера, так что на его лекциях нам никогда не удается оторваться всласть.
В течение первой недели магистры пристально наблюдали за нами с Обжоркой.
Инквизитор уже не был лысым, к сожалению: волосы у него отросли невероятно быстро (наверное, не обошлось без косметических заклинаний, хи-хи). Он постоянно замерял магический фон, но никаких отклонений — пока Жорка была со мной — не наблюдалось.
Однако это не значит, что моя своевольная питомица всегда следовала за мной. Иногда она вдруг исчезала надолго. Возвращалась довольная, счастливая и… сытой. Не иначе как подчищала от ценных книг окрестные библиотеки и книжные хранилища. Я заранее дрожала при мысли, что будет, если паразитку поймают.
Спустя неделю инквизитор объявил, что его ждут в столице. Прощаться было грустно — причём, не только мне. Ректор вида не показывал, но тоже, кажется, был расстроен. Наблюдение за мной и вывертами Хаоса сделало то, чего не смогли сделать годы их совместной учёбы. Эти двое мужчин — такие разные по характеру — подружились.