Людмила замялась:
– Ну… она стала очень нервной последние недели. Постоянно что-то пересчитывала, перепроверяла. А потом…
– Что потом?
– На прошлой неделе у нее был серьезный разговор с Виктором Семеновичем. Я случайно слышала – они очень громко говорили.
– О чем именно?
– Нина Петровна что-то доказывала директору, показывала какие-то бумаги. А он кричал, что она превышает полномочия и не должна совать нос куда не следует.
– А что она отвечала?
– Говорила, что не может закрывать глаза на нарушения. Что это ее прямая обязанность – следить за правильностью документооборота. И что если эти махинации раскроются, то пострадает не только фирма, но и все сотрудники.
Людмила всхлипнула и достала платочек.
– Я тогда подумала, что они просто не поделили что-то по работе. Бывает же такое. А оказывается…
– А кто еще мог знать об этих проблемах?
– Ну, экономист Игорь Валентинович. Он же работает с договорами, со всеми расчетами. И еще… – она замялась.
– Кто еще?
– Уборщица Галина Степановна. Она работает у нас уже пять лет, все видит, все слышит. Женщина она хитрая, любопытная.
– А почему вы о ней вспомнили?
– Да она в последнее время странно себя ведет. Раньше убиралась и уходила, а теперь задерживается, ходит по кабинетам, когда все уже ушли. Говорит, что хочет лучше прибрать, но мне кажется, что она что-то ищет.
Персик вдруг подошел к мусорной корзине и принялся ее обнюхивать. Потом жалобно мяукнул и посмотрел на меня.
– Что там, Персик? – спросила я.
Я заглянула в корзину и увидела там несколько рыбьих костей и обрывки фольги от какой-то упаковки.
– Людмила, а кто кормит Персика?
– Нина Петровна сама его кормила. Каждый день приносила ему что-нибудь вкусненькое. Рыбку, колбаску… Очень его любила.
– А вчера она его кормила?
– Не знаю. Когда я уходила, миска была пустая. А сегодня утром увидела, что корм разбросан по полу.
Я задумалась. Что-то тут не так. Если Нина Петровна собиралась кормить Персика, то почему корм оказался на полу? И что это за рыбьи кости в мусорке?
– Людмила, а Галина Степановна, когда приходит убираться?
– Обычно около семи вечера, когда все уже уходят. Но иногда она задерживается до девяти-десяти.
– А вчера?
– Не знаю, я ушла рано. Но машина у нее во дворе стояла, когда я утром пришла.
Странно. Получается, уборщица была в офисе, когда умерла Нина Петровна. Но почему она ничего не сказала? Почему не вызвала скорую?
Персик тем временем перешел к другой папке с документами и снова принялся ее царапать. Я открыла ее и обнаружила договоры с клининговой компанией. Среди них был и трудовой договор с Галиной Степановной Кругловой.