Всё это, вкупе с поддержкой пиратов-вокоу, с розыгрышем карты принца Цунеацу — могло привести к тому, что Хаката отобьется. По крайней мере, Наполеону было приятно так думать.
Но имелась у него и личная причина нанести визит на юг Тиндэя. Гванук объяснил ему, что сердцем заговора предателей был именно глава дома Симадзу. Продался сёгуну сам и остальных соблазнил. Генерал решил, что надо отплатить князю максимально! О, Тиндэй хорошо запомнит «старика Ли Чжонму» и то, как он поступает с предателями.
Ударная эскадра уже через два дня после ухода из Хакаты вошла в залив Кинко, вокруг которого и располагаются обе провинции. Армия Старого Владыки стремительно перемещалась с берега на берег, атаковала сразу в нескольких местах. Владения Симадзу были отнюдь не беззащитные, в замках хватало самураев и вообще вооруженных людей, но они ничего не могли противопоставить ярости тех, кто чувствовал себя преданными. Налетчики, экономя порох, захватывали замки, усадьбы, крупные поселения — и жгли всё без разбора. Грабили мало — все корабли были уже забиты до отказа, поэтому покушались лишь на что-то невероятно ценное, ну и, пожалуй, свежие продукты.
Головорезы в этих десантах снова находились на острие атаки. Конечно, такого безумия, как при обороне Хакаты, больше не случалось. Гванук стал действовать разумнее, он не искал смерти, хотя, авантюрность выходок сохранялось. Да иного этот полк и не мог принять. Все мстили людям Симадзу, но осиротевшие гренадеры мстили вдвойне. И хотели, чтобы их Звезда с Той Стороны смотрел на них и гордился. Вот и сегодня Головорезы забрались на стену замка в таком месте, откуда никто врагов не ждал. А для этого им понадобились всего лишь веревки и крючья. Даже пушки не пришлось использовать.
Вот после этого штурма все четыре роты гренадеров (в которых осталось всего три сотни человек) собрались в круг и провозгласили мальчишку своим полковником. Наполеон и сам не знал, кем заменить Угиля — слишком уж уникальным был он и уникальным был его отряд. Поднять кого-то из ротавачан? Возможно, но никто из них еще не был готов к такой роли…
«Да, ладно! Звезда и сам оказался к ней не очень готов» — грустно усмехнулся генерал.
И вот, Головорезы избавили его от проблемы выбора. Поставили над собой Гванука сами. Совсем еще мальчишку. Сколько ему лет-то? Возможно, семнадцать, хотя, внешне тот на них не выглядит. Маленький старательный тихоня. Впрочем, нет. На дощатом щите восседал совсем другой О Гванук. Настолько другой, что в голову Наполеона приходили разные нелогичные мысли: уж не переселился ли лихой рубака Чу Угиль в тело мальчишки? Недаром и Головорезы это чувствуют.