Дикарь не собирался останавливаться. Видя, что произошло с его товарищем, он, не переставая реветь, снова бросился ко мне, размахивая телом пулемета из стороны в сторону. Веса в нем было никак не меньше семи килограмм, поэтому неудивительно, что следующий удар, который я по неосторожности тоже пропустил, угодил мне в левое плечо. Меня с силой отбросило в сторону, а тело отозвалось новой порцией боли.
Монтировка выпала из ослабевшей руки и со звоном упала где-то у входа в помещение, где обитал старик Картавин. Третий удар обезумевший дикарь нанес сверху вниз — приклад и ствольная коробка от удара о бетон разлетелись на части. Поднявшись с пола я, согнувшись чуть ли не вдвое, отскочил в сторону, шатаясь, словно пьяный. Острая боль скрутила меня так, что я никак не мог выпрямиться. А противник, словно не чувствуя усталости, вновь поднял над головой остатки разбитого пулемета.
Глядя на меня расширенными от бешенства глазами, он тяжело дыша, что-то хрипел. Из приоткрытого рта по подбородку стекала тонкая струйка слюней…
— Ну, че встал? — крикнул я, кое-как сдерживаясь, чтобы не рухнуть. — Иди, ну!
И тот не стал ждать. Подняв пулемет еще выше, он рванул ко мне. Единственное, что я смог — воспользоваться старым приемом — снова отошел с линии атаки и подставил дикарю подножку. Выронив оружие, тот с воем полетел вперед и по инерции впечатался мордой в бетонную стену.
Я бросился к входу в помещение Картавина, но по пути наткнулся на монтировку. С ходу подхватив ее, я быстро развернулся и, практически не целясь, метнул ее наподобие бумеранга в уже поднявшегося на ноги противника с окровавленным лицом. Седые волосы и кровь перемешались в нечто непонятное — рта не было видно, а нос, судя по всему, тоже разбит. Бросок вышел неважный — все-таки несколько пальцев не слушались…
Запущенный инструмент угодил прямо в правое предплечье, зацепив и разорвав мягкие ткани. Я еще успел услышать, как раненый дикарь взвыл то ли от боли, то ли от ярости. Но останавливаться он и не думал. Несмотря на полученную травму, он, словно бездумная машина, вновь бросился на меня. В его руке мелькнул ржавый обломок штык-ножа.
Глядя на него, словно на приближающуюся смерть, я неловко ткнулся спиной в дверной проем, ведущий в помещение Картавина. Бежать тут было некуда, да и другого оружия, кроме старой монтировки, я не нашел. Не найдя ничего лучше, я бросился ему навстречу. В последний момент, кое-как сгруппировавшись, я с силой ударил его плечом. Обломок ножа угодил в локтевую пластину, да так и остался там, крепко засев в мягком пластике.