— Один, семь, пять, три, ноль! — громко произнёс профессор и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Отключить защиту!
После чего, махнув мне рукой, спокойно подошёл почти к самой двери и нажал на незаметную с виду кнопку. Что-то негромко щёлкнуло и из скрытой в стене полости выдвинулась видавшая виды цифровая панель. Быстро набрав какой-то замысловатый код, профессор сделал пару шагов назад. Зашипело, зажужжало. Дверь медленно приоткрылась. Из открывшегося проёма лился довольно яркий фиолетовый свет.
— Что за свет такой?
— Ультрафиолет. Можно заходить! — Серов указал рукой на дверь. — Ничего страшного там нет!
Я с некоторой опаской заглянул внутрь, но ничего кроме фиолетового света, переплетений проводов и каких-то футуристических агрегатов не увидел.
— А это точно безопасно? — настороженно поинтересовался я.
— Вполне.
Я нехотя сделал шаг, другой. Перешагнул через порог и оказался в довольно большом помещении, сплошь заставленным самыми разнообразными устройствами и аппаратами. Количество проводов, шланг и трубок просто поражало — они были буквально повсюду. Стелились по полу, висели на стенах, потолке. Лежали большими толстыми скрутками тут и там… А по ним текли разноцветные жидкости, кое-где проскакивали мелкие пузырьки воздуха. Все уходили куда-то направо. Посмотрев в ту сторону, я от удивления промычал что-то нечленораздельное. Да и было с чего. Там, между сложных аппаратов неизвестного предназначения, стоял большой автоклав с массивной стеклянной крышкой. Заполненный почти прозрачной, но желтоватой жидкостью до самого верха, он содержал внутри себя человека. Именно человека, а вовсе не мутанта. Полноценного, с руками и ногами. Но очень старого и худого. С дряблой, обвисшей кожей, седыми волосами и спутанной бородой. Вокруг него плавали пучки проводов, тонкие шланги. Большая часть из них оканчивалась длинными иглами и уходила глубоко под кожу старика. И сейчас этот человек, с тонкой трубкой во рту, изредка моргая, внимательно смотрел прямо на меня.
— Приветствую вас, Максим. Вот мы наконец встретились! — раздался скрипучий голос из висящего над автоклавом небольшого динамика.
— Доброго времени суток, — пробормотал я. — Вы что, и есть профессор Трубников?
— Да. Как видишь, я очень стар. Мне ещё тогда, на момент консервации комплекса, было пятьдесят три. А сейчас все восемьдесят пять.
— Это не так уж много.
— Верно, — слегка улыбнулся тот. — Но когда ты работаешь с опасными излучениями, под воздействием радиации и электромагнитного облучения, здоровье быстро сходит на нет. Плюс опасные химикаты, испарения. В общем, результат совокупности всех этих факторов оказался неутешителен — в довольно небольшой промежуток времени половина моих внутренних органов попросту отказала. Поэтому я использовал уникальные технологии научной машины этого комплекса и с помощью нескольких уцелевших лаборантов смог таким образом продлить себе жизнь.