– Хорошо, – выходим вместе с ним из кабинета, направляясь на задний участок, где в день нашей с Джулианом свадьбы стоял шатер.
– Я очень люблю этот вид на особняк, – останавливается, повернувшись лицом к фасаду здания.
– И правда, очень красиво.
– Я ведь родился и вырос в этом доме. Здесь же вырос мой Джулиан.
– Я не знала этого.
– Когда-нибудь это все перейдет к нему и вашим детям, – обо мне даже речи не идет, ведь я всего лишь инкубатор. – Как у вас дела с моим сыном? – летит неожиданный вопрос.
– Эм…хорошо, – тереблю ногтем корпус фотоаппарата, висящий у меня на шее.
– Я не просто так выбрал тебя, Айрис. Ты умная девочка, из благородной семьи. Я очень люблю твоего отца. И хочу, чтобы ты была достойной женой для Джулиана.
– Я поняла.
– Я знаю, что был для него не самым лучшим отцом, и сын обижен на меня. И он имеет на это полное право. Но я люблю его всем сердцем и хочу, чтобы однажды он занял мое место. А ты была рядом и заботилась о моих внуках.
Его слова пропитаны ложью. Потому что такой как Леонард Пенхази, способен любить только себя. Он только делает вид, что заботится о сыне, а на самом деле тешит свое самолюбие.
– Ты должна быть для него опорой и поддержкой. Никогда не придавать. Потому что, если ты предашь Джулиана, значит, ты предашь всю нашу семью. А я никому не прощаю предательства, – тон голоса приобретает металлические ноты, и волосы на затылке становятся дыбом.
– Я вас поняла.
– Я очень надеюсь, Айрис. Сделай фотографии с разных ракурсов. И с двором тоже. В принципе ты можешь фотографировать здесь все.
– И внутри дома тоже?
– Да. Кроме правого крыла. Там…кхм…у нас идет небольшой ремонт.
Что же все-таки находится в том крыле?
– Хорошо.
– Ну не буду тебе мешать, – направляется в сторону дома, упираясь на трость.
Только сейчас понимаю, что почти не дышала, пока он стоял рядом.
Немного отойдя после разговора, принимаюсь за дело, на какое-то время выпадая из реальности. Хожу по всему участку, ловя лучшие кадры. Даже спускаюсь к полю для гольфа и нахожу просто отличный кадр, стоя на небольшом холме с аккуратно подстриженной травой, с которого открывается потрясающий вид на весь особняк и прилегающую территорию. Джулиан рос в поистине красивом месте. Но почему-то я не уверена, что он был здесь счастлив. Каким бы красивым и ухоженным это место не было оно пропитано странной мрачной энергетикой. Она давит со всех сторон. Когда-то даже Марти проговорился, что не любит свой дом, и мечтает поскорей вырасти и съехать. Я тогда была еще совсем мала, чтобы понимать, как же можно не любить свой дом. Мой родной дом в два раза меньше и не такой красивый. У нас даже нет такого большого участка и отдельной цветочной оранжереи.