Анатолий поднял на меня суровый взгляд:
– Я не знаю. Я запутался. Я… я люблю тебя, Ксюша. Ты мать моих детей, мы прожили вместе 25 лет…
– Но и Веру ты тоже любишь? – перебила я его.
Он молчит, и это молчание было красноречивее любых слов.
– Понятно, – я отставила чашку, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Значит, ты “запутался”. Бедный-бедный Толик, не может разобраться в своих чувствах. А мы с Верой, значит, должны терпеливо ждать, пока ты определишься?
– Я не это имел в виду, – он потянулся к моей руке, но я отдёрнула её. – Ксюш, я знаю, что поступил ужасно. Но наша семья…
– Нашей семьи больше нет, Толя, – сказала я тихо. – Ты её разрушил. Ты и Вера.
– Не говори так, – в его глазах мелькнул страх. – Мы можем всё исправить. Я прекращу эти отношения. Мы…
– Нет, – я покачала головой. – Я не буду бороться за мужчину, который три года обманывал меня. У меня есть гордость, Толя. И самоуважение.
Я встала из-за стола:
– Я хочу, чтобы ты съехал. Сегодня же. Мне нужно время подумать.
– Ксюш, ты моя жена и тут мои дети… Я никуда не съеду…
– Нет. Я серьёзно. Собирай вещи и уходи. Я не могу сейчас видеть тебя в этом доме. Не могу спать под одной крышей с человеком, который так долго и так хладнокровно лгал мне.
В его взгляде появилось что-то раздраженное:
– А как же дети? Что мы им скажем?
– Правду, – ответила я твёрдо. – Им не пять лет, Толя. Они имеют право знать, почему их семья разваливается.
– Но Ксюш, может, не стоит торопиться? Давай сначала сами разберёмся…
Я рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья:
– Разберёмся? Толя, тут не в чем разбираться. Ты спал с моей лучшей подругой три года. Ты лгал мне каждый день три года. Ты предал не только меня, но и наших детей, нашу семью. И теперь хочешь, чтобы я дала тебе шанс “разобраться”? Нет, Толя. Просто нет.
Я направилась к выходу из кухни, но остановилась в дверях и обернулась:
– Знаешь, что самое ужасное? Не то, что ты изменял. А то, что ты заставил меня чувствовать себя дурой. Все эти годы я верила, что у нас крепкая семья, что мы с тобой команда. Я гордилась нашим браком, тем, что мы преодолели все трудности и остались вместе. А оказалось, что всё это время ты просто играл роль, – я сделала паузу, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. – И знаешь, с Верой даже проще. Она просто оказалась не тем человеком, за кого я её принимала. Но ты… ты был моим мужем, отцом моих детей, моей опорой. Я доверяла тебе безоговорочно. И ты использовал это доверие, чтобы безнаказанно лгать мне в лицо.
Анатолий сидит и молчит. Что он может сказать? Какие слова могут исправить то, что он сделал?