Комок в горле снова подступает, удушая меня моими же сомнениями.
Внутри обдаёт горячим огнём, а снаружи возникает колючий холод.
— Нет, — пытаюсь остановить свои разогнавшиеся мысли, разрушающие меня изнутри. — Пока не
поговорю с Лёней, пока не узнаю правды, нельзя поддаваться сомнениям.
И сегодня на работу иду без особого энтузиазма. Я тоже менеджер, как и мой Лёня. Только
работаю я на кондитерской фабрике. Подслащиваю жизнь людям.
В отделе нашем, как всегда, шумно. Гул стоит с самого утра. Весёлые улыбки коллег вызывают
озноб.
Мой мир теперь не тот, каким он был до вчерашнего вечера. Он перевернулся. Он окрасился в
тусклые тона от лжи и предательства мужа. Как бы я не прогоняла мысли, они преследуют меня
повсюду.
После ухода Наташи в декретный отпуск, я особо ни с кем не общаюсь на работе.
Это с ней мы учились в универе, когда я приехала учиться из маленького провинциального
городка в этот город. Именно Наташа была поддержкой и опорой для меня в моих познаваниях
взрослой жизни.
— Смирнова, зайди ко мне, — голова едва не падает с моей ладони, который я подпираю свой
подбородок, облокотившись о свой рабочий стол.
Сосредоточиваю свой затуманенный взгляд на своём начальнике, Николае Петровиче Орлове.
Смотрю ему в широкую спину, когда его крепкое тело исчезает за дверью.
Глубоко вздохнув, поднимаюсь со стула. Несуразной улыбкой сопровождаю свой растерянный
взгляд, когда несколько пар глаз моих коллег сопровождают меня к выходу из нашего отдела.
Гул смолкает. Вместо него появляется шёпот. И наш отдел сейчас напоминает мне удушливый
ядовитый террариум.
Во рту пересохло. Спину жжёт от сверлящих взглядов коллег.
Выпрямляюсь, потянув подбородок вверх. Резко вдыхаю через нос.
Захожу в кабинет к Орлову. От его грозного взгляда и серого лица становится невыносимо
холодно.
— Марина… Скажи мне, чем ты занимаешься сегодня на работе? — начинает он издалека.
А я, опускаю глаза в пол и пытаюсь восстановить события сегодняшнего дня. И, к сожалению,
кроме разговора со своим мужем, других событий не всплывает в моей голове.
Не решительно поднимаю свой взгляд.
— Я… — произношу робко и тихо. От удушающей боли в горле хочется глотнуть и я делаю это
слишком заметно. Вдыхаю через рот.
— Я несколько раз заходил к вам. Ты даже не видела меня. Ты словно витаешь в облаках
сегодня. Можешь объяснить мне своё поведение? — его брови сгущаются и сдвигаются к
переносице, которую он массирует двумя пальцами.
— У меня неприятности в семье, — произношу тихо и неубедительно, стоя перед своим
начальником, не желая садиться на стул возле стола.
— Да ты присядь, — настаивает он, показывая на стул рукой. — Давай обсудим.