— Он мне напоминает тебя, когда ты был чуть менее занудным.
А я и не спорю. Смотрю на Олю, как она по-настоящему счастлива, как звонит матери по сто раз в день, спрашивает про цвет скатертей и букеты.
Алина увлечённо помогает ей с оформлением. Они спорят, хохочут, швыряются подушками. А потом засыпают в обнимку на диване.
Лизе восемь. Она — ураган. Чувствительная, дерзкая, творческая.
Спустя ещё пятнадцать лет — мы с Алиной остаёмся только вдвоём.
Оля переезжает в другой город. Там её ждёт работа, муж, уже трое детей. Мы ездим к ним на праздники.
Костик — Костантин Русланович, чтобы вы понимали — заведует своей успешной секцией.
Я захожу туда иногда — не как отец, как гость. Смотрю, как он работает с мальчишками, как вскидывает подбородок, чуть понтуясь передо мной.
Я могу спокойно выдохнуть, что у нас с ним наладились отношения. Иногда Костик просто жалуется на жизнь, иногда — приходит за советом.
Лиза уезжает работать за границу. Кажется, я седею именно тогда. Но она каждый вечер звонит матери. Делится рецептами, присылает фотографии ужинов и выставок.
Мы с Алиной в нашем доме. В креслах-качалках. Перед нами рассвет, чай остыл, но руки сплетены.
Её пальцы морщинистые, но всё такие же тёплые. Она вздыхает:
— Думаешь, мы всё сделали правильно?
— Я думаю, что ты — моё самое правильное.
Я, как тогда, миллион лет назад, целую её пальцы. Может, всё действительно уходит. Время, волосы, скорость, память. Но только не это.
Я люблю её.
И каждый новый год, каждую весну, в каждый шум дождя, в каждый вдох, в каждом нашем доме — это остаётся.
Моя.
Навсегда.
Конец