«Почему не послушала сына? Надо было пойти на площадку», — догоняет меня запоздалая мысль.
— Здравствуй, Арина. — Голос Львова все такой же глубокий, как я помню.
Он действует на меня, как и раньше: легко и непринужденно пробирается внутрь, скользит по венам, вибрирует и отзывается в каждой клеточке тела.
И этот его взгляд… Глубокий, магнетический. Только теперь еще более уверенный и властный. Он испытующе смотрит на меня, и я громко сглатываю.
Что я там говорила Лене? Все в прошлом?
Потрясенно пялюсь на Артема и понимаю: ничего не в прошлом. Мое тело и разум реагируют на него, как будто все произошло вчера. Боль от его предательства открывает дверь темного чулана, в который я ее заперла. Высовывает голову, а затем выходит. Вся до остатка.
— Здравствуй, — наконец произношу я еле слышно.
Лихорадочно соображаю, что делать. Развернуться и просто сбежать с Мишей? Артем не станет меня останавливать. Ведь не станет?
Пожалуй, так и поступлю. Однако ничего не успеваю.
— Мам, я все, — раздается из-за моей спины голос сына, он обходит меня сбоку и встает рядом, задирая голову. Хватает меня за ладонь и тянет вперед. — Идем?
Артем переводит взгляд на Мишу, на меня. И снова на Мишу.
Прищуривается и с каменным выражением лица рассматривает его.
Но потом… Судя по тому, как на скулах Артема начинают ходить желваки, он все сразу понимает. Ничего удивительного: у них с сыном один и тот же овал лица, цвет глаз и волос, форма носа, губ и даже бровей. К тому же я видела детские фотки Львова. Так вот, Миша выглядит ровно так же, как выглядел сам Артем в этом возрасте.
Внутренности сковывает. Я сразу подмечаю: Львов не просто зол, он в бешенстве. Пока что тихом, но от этого мне еще страшнее. Все то, чего я так боялась, происходит наяву. И если раньше я еще надеялась, что ему будет все равно на сына, то теперь надежда рассыпалась прахом.
Артему определенно точно не все равно. Вообще ничего общего с «все равно».
Чувствую, как с лица сходит вся кровь, и меня ведет в сторону.
— Сколько ему лет? — В басе Львова отчетливо слышны опасные стальные нотки.
— Мне четыле, — непринужденно отвечает за меня Миша.
Ох, как сильно в этот момент я жалею, что у меня такой общительный и разговорчивый сын!
— Так ты уже большой? — натянуто улыбается ему Артем. — И когда у тебя день рождения?
— В конце малта.
Львову хватает буквально несколько секунд, чтобы прикинуть сроки и убедиться окончательно. Хотя мы оба и без того понимаем: в этом нет никакой необходимости.
Он полосует меня таким пробирающим до нутра взглядом, что по спине бежит холодок.