Энтони, достав папиросу, сунул её в рот, зажал зубами мундштук, одновременно скалясь в улыбке.
— Её душа теперь принадлежит мне!
— Знаешь что? Какая-то это шутка несмешная, после вашей поездки, — Альберто нахмурился. — И что за введение в высший столичный свет? Это про что вообще?
— Именно то, как и звучит, — Энтони, прикурив, вынул папиросу. — Тебе что, трудно будет среди своих сестричку представить?
— Представить нетрудно, когда мне потом-то бегать? — вздохнул Альберто. — Это же в следующем году будет, летом. Мы так-то дела запланировали на это время.
— Ничего, немного разгрёбем окошечко для Федерики, — ничуть не смутился Энтони. — К тому же, почему только летом? А ленточная неделя? Февральские праздники? Как раз, чтобы Федерику представить, но не оставлять пока там.
— Хм, ну, так-то да, — кивнул Альберто. — Нормально.
— А я пока тут для Семьи специфический авторитет накину, — заметил Кольер. — Чтобы, значит, высокосидящие господа не впали в иллюзию, что можно Федерику с подругами на что-то развести.
— М-да, — свёл брови Альберто. — А ты уверен, что всё настолько радикально будет?
— Со слов твоего отца, я ещё и преуменьшаю опасность, — откликнулся Энтони. — Глава полагает, что у Крампов выхода другого нет.
— Ещё и имперцы тут каким-то боком, — процедил Альберто. — А ты это… В себе уверен? Я к тому, что не хотелось бы одновременно потерять и отца, и друга.
— Уверяю тебя, — усмехнулся Энтони. — Пасть смертью храбрых я не планирую. Вот масштабные разрушения — это почти наверняка будет.
— Особняк — это ерунда, — уверенно произнёс Альберто. — Хоть целиком его взорви, лишь бы живы остались.
— Если явится кто-то уровня золота, так и будет, — заметил Энтони. — Я не собираюсь один на один разбираться. Грубо и надёжно — вот наш девиз.
Альберто кивнул. А потом слегка улыбнулся, наклонился в сторону товарища.
— Слушай, а что там Федерика тебя превозносит за удачу? — спросил он. — Денег говорит, ты кучу выиграл?
— Не прям чтобы кучу, но прилично, — ответил Энтони. — Но я уже их активно трачу.
Вздохнул Младший. Когда Федерика привезла счёт на заказанные украшения для Мариан, его едва Кондратий не приобнял.
— Может я скажу не очень приятную для тебя вещь, — произнёс Альберто. — Но вот честно. Мисрийская рабыня — это круто. Когда она за ужином блюда разносила, не только я за ней следил. Она же не ходит, а будто летает над полом.
— Так танцовщица же, что ты хотел? — хмыкнул Кольер.
— Зависть, — вздохнул Альберто. — В следующий раз я с вами поеду. В любом случае!
— Думаю, сначала мы с тобой вдвоём съездим, — заметил Энтони. — Отец тебе сказал про Галлусов?