— Не хотела бы я оказаться там, — заметила Алиса, присевшая возле места взрыва и смотрящая на мишени.
Тиан поглядела на неё. Перевела взор снова на Энтони.
— Скажи-ка мне, братик, — произнесла женщина. — Это кого-то же ты убивал, что приходилось вот такое применять? И не говори, что ты просто попробовал.
«М-да, опытному вояке голову не запудрить».
— Понимаешь, сестра, — вздохнул Энтони. — А ты понимаешь, погоны всё-таки носишь. Я не могу рассказать. Меня, либо ЭйСиЭс, либо заведение для душевнобольных примет. Могу только заверить тебя, как и ранее, что у государства нашего никаких претензий ко мне нет.
— А наоборот? — спросила женщина.
— А если бы было наоборот, мы бы сейчас вряд ли беседовали, — ответил Энтони. — Ладно! Давайте продолжим!
— Может, хватит уже? — заметила Тиан с неудовольствием.
— Бомб больше не будет, — усмехнулся Энтони. — Но мне надо ещё госпоже Холтрейн показать, куда именно она движется. А также бойцам устроить учения, близкие к боевым. Зря что ли они приехали?
— Ага, пошли, — тут же поднялась Алиса. — А тут и доспехи есть?
— Этого будет не нужно, — ответил Энтони. — Я же не собираюсь тебя тренировать. Сегодня, Алиса, ты просто зритель…
… — Очень интересно, — заметил Умберто Каниони, пыхая сигариллой.
— Ну, Энтони силён, — заметил Альберто. — Это уже было известно.
— Силён? — Каниони-старший хмыкнул. — Это уже не просто сила, сын. Это уровень. Другой уровень, понимаешь? Такие маги… Я наблюдал, как меняются одарённые, когда растут в силе. И в какой-то момент происходит… Нечто. У них радикально меняются взгляды на жизнь в целом. Что неудивительно, когда начинаешь владеть такой силой.
Каниони-старший затянулся.
— Перестают довлеть нормы морали, — продолжил мужчина. — Потому что ты можешь наплевать на чужое мнение. А вот своё собственное можно продвигать в любую сторону. Такие маги… Это же ощущение всемогущества. В то же время по настоящему сильных магов перестаёт волновать всё вот это, приземлённое.
— Значит, и Энтони в конце концов… отойдёт? — негромко спросил Альберто.
— Вот это и любопытно, сын, — произнёс Каниони-старший. — Столь молодой и уже очень сильный. Если я что-то понимаю в людях, его уже должно было изрядно занести. Однако, мы этого не наблюдаем. Есть у меня предположение.
— Какое же? — спросил Альберто.
С нотками нетерпения. Умберто Каниони сделал задумчивое выражение лица.
— Такое у меня чувство сложилось, — произнёс он. — Что Энтони Кольер… Как бы сам себя ограничивает. Намеренно запутывает… в жизни. В обычной жизни. Дружба с тобой, женщины. Анджаби. Он словно создаёт ниточки, которые удерживают его, не дают уйти с головой.