— Пойду Джулию позову!
С тем я выскочил в зал и увидел, как моя кареглазка разговаривает с белобрысым незнакомцем, который присел в самом неприглядном углу. На мужике лица не было. Хмурый, потерянный, во взгляде тоска. И даже лучезарная улыбка Джулии, которая по идее должна радовать всех, ну а особенно мужчин, ему была как-то по боку.
— Что случилось? — шепнул я девушке, когда та наконец приняла заказ и отошла от стола.
— Без понятия, — покачала головой кареглазка. — Кто-то, видимо, просто не в настроении. Что не предложи ему, всё не то.
— Ну так давай мимо меню поработаем, — предложил я. — Ничего поварам пока что не говори, я сам приму заказ.
Осмотрев китель на предмет пятен, я пригладил волосы и подошёл к столу.
— Добрый день! — мужик так же грустно поднял на меня взгляд. — Артуро Маринари, хозяин этого заведения. И в моих интересах сделать всё, чтобы мои гости были довольны. Если вас сможет порадовать блюдо, приготовленное специально под заказ, только скажите. Сеньор… м-м-м?
— Антонио, — сказал мужик.
И одного лишь произнесённого имени мне хватило, чтобы спалить акцент.
— Гхым, — прокашлялся я. — Из вас такой же Антонио, как из меня Артуро, — сказал я по-русски и указал на соседний стул. — Вы позволите?
И надо было видеть, как расцветает мужик. Как в мутных глазах начинают проблёскивать искры жизни, и как проступает улыбка на сумрачном лице.
— Конечно! Садись, земеля!
— Джулия! — я подозвал свою официантку и на ушко продиктовал ей то, что ей надлежало передать поварам. — Всё запомнила?
— Угу, — кивнула девушка и умчалась на кухню.
Ну а мы с Антоном начали знакомиться. Причём его даже спрашивать ни о чём было не нужно. Белобрысый прорвался сам — видно, никак не мог наговориться на родном языке. Всё про себя выложил.
Итак: Антон Гореликов оказался русским аристократом. Членом посольской миссии, который по долгу службы обязан был жить в Венеции. Тридцать пять лет, жена и трое детей. Самый младший из которых, к слову, урождённый венецианец и никогда не видел родину своих предков.
— Прошу, сеньор Артуро, — и тут Джулия вынесла с кухни поднос. — Всё, как вы и заказывали.
А на нём — сказка. Рядом с дымящейся, блестящей от сливочного масла отварной картошечкой лежала сельдь. Прокладкой холодного от горячего стала горка красного лука, порезанного на тоненькие колечки и хорошенечко пожмяканнаого в маринаде. Рядом соусник с горчичным соусом, хлебница с кусочками бородинского и, конечно же, графинчик водки.
— Ты… Я… Артур… Я…
Мой гость от такого потерял дар речи. Осмотрел наш стол голодными глазами и без утайки всплакнул. Ругался матом, но явно что от счастья. Просто перебирал все известные ему слова.