Соболев нахмурился, надевая колечко на палец, и наконец поднял взгляд на ее пылающее лицо. Люба была прекрасна. Глаза сияли, на губах дрожала ласковая улыбка.
— Ну разве только разочек…за «да», — протянула.
Сергей обреченно усмехнулся и подался к ней, то ли нашептывая, то ли напевая.
— Губы я алые целую…
И правда потянулся к губам. Люба едва успела выдохнуть «да».
— Люб, ну ты скоро там? — недовольный Серёжин голос глухо пробивался через закрытую дверь ванной комнаты. Соболева подняла потерянный взгляд на своё отражение в зеркале, нервно стиснула прохладный темный камень раковины.
— Солнц, я сейчас уже…Сейчас… — пришлось откашляться, чтобы убрать комок в горле.
— Слушай, я в машине подожду тебя, ладно? Быстрее давай…
Её невнятное «ладно» потонуло в его удаляющихся по коридору шагах и хлопке входной двери. Люба сгорбила плечи и медленно осела на унитаз. Глаза как магнитом тянуло к пластмассовой белой палочке с окошком, лежащей у умывальника. Две полоски…Две… Невозможно…У Любы стояла спираль…Они не хотели детей. Обсудили это ещё три года назад перед своей скромной свадьбой для самых близких в Греции. У них итак все хорошо. Зачем?
И Любе через месяц тридцать восемь. Поздновато уже рожать…Что делать? Может ошибка? Хотя какая? Это уже третий тест за вчера и сегодня. Да и в груди тревожно ноет предчувствием, что это оно. Что она правда станет мамой ещё раз. Она рада?
Любу так трясло от разноплановых эмоций, замешанных в дикий коктейль, что радость не выделялась яркой полосой. Страх, неуверенность, ожидание, счастье, сомнение…Всё разом распирало грудь. А ещё дикое желание дотронуться уже до маленьких пальчиков, понюхать пахнущую молоком макушку, заглянуть в сморщенное личико, почему-то она была уверена, вылитого Сережи и поцеловать…Конечно, Люба будет рожать. Она никогда не убьет своего ребенка. Страшно только…И вообще…Ей тридцать восемь…
Люба потерла ладонями горящее лицо, пытаясь прийти в себя. Встала, оправила юбку и наконец вышла из ванной.
Сергей, как и сказал, ждал в машине, уткнувшись в телефон. Кинул на садящуюся на пассажирское сидение жену быстрый косой взгляд и нажал кнопку зажигания.
— Нормально всё? — поинтересовался, смотря на дорогу, когда выруливал с парковки.
— Да, Серёж, хорошо… — Соболева оперлась локтем об дверцу и устремила рассеянный взгляд в окно.
— Точно?
— Да.
— Ну, смотри…
Больше не спрашивал. Щелкнул приемник, выбрал радио и сосредоточился на дороге. Они часто ездили молча. Их обоих это устраивало, Соболевы любили тишину дома, загруженные суетой на работе. Тишину, которая скоро исчезнет из их жизни минимум лет на пять, подумала про себя Люба, косясь на любимый профиль мужа. Как Сергей отреагирует? Она не знала…Вернее, знала, что изобразит радость, но почувствует ли он её на самом деле- вот главный вопрос. Он ничем не показывал, что жалеет, что у него нет детей. Казалось, они ему ни к чему. Люба вновь отвернулась к окну, незаметно вытирая о юбку вспотевшую ладонь. Когда сказать? Вечером? Да её разорвет…Сейчас им почти час ехать до дачи Ани Рустамовны, коллеги Сергея в частной клинике и по совместительству тети Рамиля. У той сегодня был день рождения. Почти час…Как раз хватит, чтобы все обсудить… Надо сейчас, сейчас говорить…Люба набрала побольше воздуха, заморгала часто, прогоняя непонятную влажность в уголках глаз и выпалила разом.