— А есть д-д-девушка? — оживился Юрин отец и свернул на обочину.
Что в СССР хорошо, так это почти бесконечное пространство для парковки даже в центре.
— Есть, — признался я. — Таней зовут. У нее отец — директор КрасМАШа.
— Фига! — поразился Алексей. — А нос-то д-дорос до д-директорской дочки?
— Дорос и мешает целоваться, — хохотнул я, открывая дверь.
Алексей надел кепку с расправленными «ушами», застегнул куртку, и мы вышли на улицу. Юрин папа не стал замыкать кабину — кто молоковоз в центре города в СССР угонять будет? — и спросил:
— С отцом з-з-знакомился?
— Пока не приглашала, но это и хорошо — лучше с КМСом в документах знакомиться приду.
— Может нес-серьезно н-настроена?
— Не похоже, — пожал я плечами. — Но если так — буду радоваться тому, что со мной очень приятно для меня поиграли и искать девушку посерьезнее.
— М-может она отцу наз-зло с тобой, к-к-колхозником, — предположил Алексей.
— Может быть и такое, — признал я.
— И м-много под-дарков даришь?
— На Новый год будет первый. Мы с октября на свидания ходим, к Ксюхе со мной даже ездила.
— Вот к-коза, нам с м-матерью ни слова! — фыркнул на дочь Алексей.
— Ну и за все время я ей только один мандарин скормил. За проезд и кино сама за себя платит, а недавно, в честь выхода в финал, в кафе меня угощала.
— К-к-кто еще за к-кем ух-хаживает! — заржал Юрин папа.
У «Детского мира» и раньше очереди бывали, а теперь, перед Новым годом, по выходным и вечерам вообще печально. Хорошо, что сейчас — разгар рабочего дня, поэтому у «Детского мира» в основном бабушки и дедушки. Некоторые — с внуками, возраста от детсадовского до «средне»-школьного.
— Кто за кем — это главный вопрос, — улыбнулся я. — Не хочу Таню в плохом подозревать, пап.
— И не п-подозревай! — неожиданно горячо одобрил он. — Это я т-так, в-ворчу по-старик-ковски. В г-гости п-приезжайте. Мать р-рада будет. Если, к-конечно, д-дочка д-директорская деревни не б-боится.
— Да они сами почти деревенские, бабушки с дедушками в Дрокино живут. О, знакомый! — заметил я в середине очереди шанс ускорить процесс и пошел туда. — Здравствуйте, Виктор Михайлович.
Тыщу лет никого из сквера не видел.
Повернувшись ко мне, Михалыч поправил шапку-ушанку, прищурился и каким-то потерянным голосом поприветствовал, протянув руку:
— А, Юрий. Здравствуйте. Слышал — в финал городской прошли?
— Прошел, — ответил я. — Пап, знакомься. Это — Виктор Михайлович, знаменитый шахматист-любитель. Ничего, что я вас так представил?
— Ничего, — протянул отцу руку Михалыч. — Виктор.
— Лёша, — коротко, маскируя заикания, представился отец.