Сглотнув, я нервно хмыкнула. Забавно, моя душа настолько интересная оказалась, что сама богиня взялась за неё? Или я настолько жалко выглядела, цепляясь за жизнь? Только вот расспрашивать мне не хотелось, в таких случаях лучше не знать правду.
Немного осмелев и поняв, что за вопросы меня никто не убьёт, я решилась узнать за соседку по телу.
— А Глория? — тихо спросила я. — Это вы…?
— Нет, — отрезала богиня неожиданно резко. — Её путь был предрешён иначе. Я лишь… соединила линии. Создающий одобрил. Ему нужны изменения. А Рейдолиру — якорь.
Её золотистый взгляд впился в меня.
— Ты думаешь, он стал бы тем, кем стал, без тебя? Он шёл к разрушению, рискуя прожить короткую жихнь без семьи и счастья. А ты дала ему то, что не могла дать ни одна из его благородных невест.
В груди болезненно кольнуло.
— Любовь? — прошептала я.
— Противовес, — поправила богиня. — Ты сама по себе сильная, способная сохранять жизнелюбие в любых ситуациях. Пока ты рядом — он не перейдёт черту.
Мне не понравилось, как это прозвучало.
— А если я исчезну? — вырвалось, прежде чем я успела подумать.
Разрушающая замерла. Впервые за весь разговор её лицо стало серьёзным, лишённым насмешки.
— Тогда мир содрогнётся.
Холод пробежал по позвоночнику.
Эти слова ещё звенели в воздухе, отдаваясь гулом где-то под рёбрами, когда мир вокруг начал медленно тускнеть. Библиотека будто уходила под воду: очертания книжных шкафов расплывались, свет гас, а тишина становилась вязкой и тяжёлой. Я чувствовала, что сон вот-вот оборвётся, что связь ускользает, и, если не спрошу сейчас, потом может быть поздно.
— Подожди! — выпалила я, сделав шаг вперёд, несмотря на сопротивляющийся воздух. — Скажи мне… что будет с Глорией?
Вопрос вырвался неожиданно, едва слышно из-за моего дрогнувшего голоса. То самое имя, которое я редко произносила даже в мыслях, но которое до сих пор жило где-то глубоко внутри, отзываясь глухой болью и виной. Я не знала, зачем мне это нужно — прощение, покой или просто подтверждение, что её жизнь не оборвалась напрасно.
Разрушающая остановилась.
Впервые за весь разговор её выражение изменилось по-настоящему. Исчезла насмешка, ушло раздражение, даже холодная отстранённость растворилась, уступив место чему-то спокойному и… почти мягкому. Золотые глаза потемнели, словно в них погасло пламя, оставив лишь тёплый отблеск.
— Ты всё же спросила, — негромко произнесла богиня. — Значит, твоя душа окончательно встала на своё место.
Она повернулась ко мне лицом, и книга в её руках медленно растворилась, рассыпаясь золотой пылью.