— Как ты смеешь! — воскликнул Ядозуб в тёмно-красной рубашке, вскочил и стиснул кулаки. — Как ты смеешь бить Принцессу⁈
— Ты рассыпал сахар, когда мы не ждали подвоха… Но этого унижения тебе показалось мало, и ты напал на дочь Короля⁈ — подхватил Ядозуб с фиолетовым кожистым гребнем на голове. Он обернулся к стражникам и прорычал: — Чего вы стоите⁈ Скрутите наглеца и бросьте в темницу! Никто не смеет оскорблять королевский Род!
Саша беззвучно хлопал ртом, уставившись на Софию.
— Принцесса? Дочь Короля? — шокированно выдавил он. — То есть ты — моя мама⁈
Морды всех Ядозубов, которые услышали его слова, вытянулись от изумления. София, скрипнув зубами, вернула себе человеческий облик и с мольбой произнесла:
— Пожалуйста, позволь мне объясниться…
— Вы все… — Саша обвёл рукой площадь, задержав взгляд на мне. — Вы все меня обманули.
Так, я позволил зайти всему слишком далеко. Я скастовал ещё одно сонное заклинание и усыпил Сашу. В этот раз всё прошло удачно — Крабогном и Дракоша с любопытством следили за разыгравшейся драмой и не лезли под руку, и заклинание достигло цели. Я подхватил Сашу, чтобы он не раскроил голову, ударившись о каменную плитку, и оттащил его в госпиталь. Теперь он продрыхнет до утра. Когда я вернулся на центральную площадь, праздник окончательно затух. Песни затихли, Ядозубы прекратили танцевать и расходились по домам. Сахар поблёскивал, освещаемый языками пламени. Егор расспрашивал Кристину о том, что произошло. Он единственный не подозревал об истинном происхождении Саши. Ну, точнее он узнал о нём пару месяцев назад, но попросил меня стереть ему память — так сложно ему было уложить в голове, что его друг — монстр. София сидела на скамейке чуть поодаль, спрятав лицо в ладонях. Выглядела она бледной, измученной. Я подошёл к ней и уселся рядом.
— Он меня не простит, — прошептала она и всхлипнула.
— Я говорил, что это плохая идея, — услышав это, София захныкала, и я раздосадованно прикусил язык. Фраза «Я же говорил» совсем не подходит, если хочешь утешить расстроенного человека. Я осторожно обнял её, и София прильнула к моей груди. Я же попытался смягчить свои слова: — Я понимаю, твой план был прост. Ты пыталась сблизиться с Сашей, чтобы он принял тебя. Увидел, что ты — добрая, милая, человечная. Что ты — не монстр. И у тебя получилось. Но проблема в том, что ты этого добилась в облике Софии. Именно София — добрая, милая и человечная, а свою маму Саша до сих пор считает жестоким монстром, — София разрыдалась, и я беспомощно погладил её по спине. Мда, сегодня из меня утешитель как из коровы — балерина.