Внутренний мир влияет на личность, а личность влияет на внутренний мир.
Можно вообще перестроить свой вондер кардинально — сделать из чердака подводную пещеру или замок на вершине горы.
Изначально мой мир выглядел, как наш особняк. Только я предпочел избавиться от комнат, убрать столовую, перестроить этажи. На момент моего семидесятилетия в моем вондере находились ритуальный зал, библиотека с прочитанными хотя бы раз книгами, полигон для отработки иллюзий, и зал управления.
Все это располагалось внутри громадного куба из непреодолимого для магии и физического воздействия материала. Куб находился в центре огромной звезды. Посторонний, если попытается сунуться в мою голову, сперва не увидит и не почувствует звезды, а потом, когда перешагнет границу, за которой начнется моя воля, этот жар испепелит его, развеет, не даст даже доли секунды на создание защиты и выкинет в реальный мир с опустошенным резервом и головной болью.
Я закрыл глаза и оказался в ритуальном зале размером с футбольное поле.
Увы, переселение в другое тело не прошло бесследно. Стены покрылись трещинами, которые нужно будет усердно латать, руны перемешаны и перепутаны. Защитные формации на стенах потухли. Это все — внешние последствия переселения в другое тело, которые обязательно аукнутся на моем поведении и, не дай бог, на памяти. Исправляя их, я буду становиться целостнее.
Я шагаю по черному мрамору ритуального зала, дохожу до лестницы и спускаюсь в управляющий зал. Во внутреннем мире можно перемещаться и телепортацией, и левитацией, но я пока не рискую. То и дело натыкаюсь на тела своих иллюзорных кукол — вот валяется дворецкий, придавленный куском потолка, а вон там — кукла Морозова, почему-то покинувшая полигон иллюзий.
Ступени, по которым я спускаюсь, сколоты, перила перекручены, а из-за стен, вопреки их полнейшей непроницаемости, доносится оглушающий рев пламени. Мой мир и так дышит на ладан, поэтому в первую очередь стоит заняться его восстановлением, а не нагружать еще больше.
Управляющий зал выглядел едва ли не хуже. По маленькой комнатке с кристаллом, основой моей личности, словно прошел ураган. Кристалл слетел с подставки, потрескался. Кресло смято, перекручено и вбито в стену. Шкафы вдоль стен, где я держал самые важные заметки, смяты чудовищными ударами, а бумаги устилают пол. Некоторые — сгоревшие, порванные. Вот это совсем нехорошо, потому что каждый испорченный лист — это важное и напрочь забытое знание. Я сам придумывал листы неуничтожимыми, но мой вондер порядком перекрутило, и все установки слетели.