— У вас оплачены еще две недели. Если выселитесь, никто вам деньги не вернет.
Чтобы не внушать особых подозрений, лениво поскандалил, пока передо мной не лег документ с «правилами гостиницы», и женщина наманикюренным пальчиком не указала на отдельный пункт, подтверждающий ее слова. И только потом я пошел за вещами.
Проходя мимо прачечной, откуда приятно пахло свежевыглаженным бельём, услышал слова двух работниц.
— Кошмар! Что творится — непонятно. Говорю же — когда убиралась в семнадцатом номере, на моих глазах тапки из угла в другой угол переместились, представляешь?
— Буду увольняться. — Покачала головой другая. — Может, как Инга уйду — по-английски, ни с кем не прощаясь.
Разговор меня не удивил. Из-за истончившегося пространства здесь не только тапки ходить начнут, но и вполне могут появиться нехорошие сущности, слишком слабые, чтобы пройти сквозь границу в обычных местах.
На втором этаже пространство было еще хуже. Свет тут казался темнее, будто расстояние между окнами возросло в разы. Окружающий мир пестрил «дырами», которые я аккуратно обошел. Не хочу случайно шагнуть в одну, а спустя пару шагов выпасть по частям за пределами города.
Лучший выход для меня — хотя бы малость укрепить пространство ритуалом, затем — тщательно вытереть следы мела и наложить сверху иллюзию лёгкого бардака, чтобы я нами потом помыли качественнее.
Я призвал кенку. Мы быстро подняли ковёр и вытерли мел, но перед тем, как заняться новым ритуалом, я по привычке сосредоточился в поисках возможных свидетелей.
И тут вылезла ещё одна проблема.
За стеной, в коридоре, я уловил чужое присутствие. Человек находился в пространственной каверне, ощущение присутствия было размытым. Подобное чувство вызывают предметы в кольце — вроде бы и рядом, руку протяни и достанешь, но в то же время — достаточно далеко.
Сосредотачиваюсь на эмоциях этого человека и ловлю чувство отчаяния и глухой тоски. В образах висят осточертевшие ведро, тряпка и швабра, с которыми она путешествует по бесконечному коридору.
Вот нашлась пропавшая работница, и не где-нибудь, а в громадном пространственном кармане.
Я вздохнул и принялся перебирать в памяти ритуалы, способные вытащить женщину оттуда. Пропавший человек — это серьёзно. Мало того, что у женщины могут быть родственники, которые её ищут, так еще и заделать пространственные дыры я не смогу, пока за гранью реальности кто-то находится.
К укреплению реальности я готовился обстоятельно — с помощью кенку стер намалеванные на полу руны и принялся очертить аналитические цепочки. Нужно обеспечить стабильность пространства минимум на пару месяцев, а там уже можно расслабиться — если прорыв и случится, никто не свяжет меня с ним. Возможно, женщина на ресепшене запомнит странноватого паренька, но с ее воспоминаниями я справлюсь — размыть свой образ в сознании не трудно.