Здание представляло собой монументальное строение с колоннами и широкой лестницей. Перед входом уже толпились люди. И не только обычные зеваки, но и репортёры с камерами и микрофонами. Маргарита, как и всегда, подсуетилась — разослала анонимные наводки по всем местным редакциям.
Мы вышли из-за угла и пошли к лестнице.
— Смотрите! Это же они! — раздался крик из толпы. — Бездушные!
Журналисты тут же сорвались с места, облепив нас со всех сторон. Вспышки фотокамер слепили глаза, микрофоны тянулись к нашим лицам.
— Феликс Эдуардович! Расскажите, пожалуйста! — орала какая-то бойкая девица, едва не тыча мне микрофоном в нос. — Мы же слышали, что вас убили! Что ваше имение сожгли!
— Как видите, слухи о нашей смерти оказались несколько преувеличены, — я улыбнулся, слегка отстраняя микрофон.
— Графиня Эльвира Эдуардовна, где вы пропадали всё это время⁈ Почему не появлялись на публике⁈ — наседал другой репортёр.
— Мы не пропадали, — Эльвира, гордо вскинув подбородок, посмотрела прямо в камеру. — Мы сражались. Вместе с нашим братом мы защищали этот регион, пока другие отсиживались в кабинетах. У нас просто не было времени на светские рауты, когда вокруг творится такой беспредел.
— Но губернатор Барышников объявил вас изменниками Империи! — выкрикнул журналист в очках. — По идее, вас должны арестовать прямо здесь и сейчас! Зачем вы вообще сюда пришли⁈
— Пусть арестуют, если смогут, — Маргарита выступила вперёд. — А пришли мы сюда именно за этим — задать губернатору Барышникову несколько неудобных вопросов. Мы хотим спросить у него, почему в городе творится такой хаос? Почему орки свободно бродят по лесам? Почему Китай диктует нам свои условия? И самое главное, почему власть бездействует, пока люди гибнут⁈
Её слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Журналисты начали наперебой выкрикивать новые вопросы, а мы, игнорируя их, поднялись по лестнице и вошли в здание.
Охрана у входа, увидев нас, попятилась, не решаясь даже поднять оружие. Мы прошли по длинным коридорам, поднялись на нужный этаж и распахнули двери приёмной губернатора.
Пусто…
Секретарши не было, кабинеты зияли открытыми дверями. Всё вокруг красноречиво говорило о поспешном бегстве: разбросанные бумаги, перевёрнутые стулья, недопитый кофе на столах…
— Никого, — констатировала Эльвира, заглядывая в кабинет Барышникова. — Сбежал.
— Естественно, — я усмехнулся. — Этот адрес слишком известен. Он не дурак, чтобы сидеть здесь, когда всё вокруг горит. Наверняка перенёс свою базу в какое-нибудь более укромное и защищённое место.
Мы вышли обратно на крыльцо. Толпа зевак и журналистов уже выросла раза в три. Люди смотрели на нас, ожидая развязки. Я подошёл к краю лестницы и поднял руку. Гул голосов мгновенно стих.