Этот ублюдок, пользуясь своей безграничной властью в регионе, просто отжал у них всё. Обвинил «Нефть Сибири» в экологических нарушениях, в неуплате налогов, в шпионаже — во всех смертных грехах. И под предлогом «защиты интересов города» фактически национализировал их активы. А потом, через подставные аукционы, продал всё своим же фирмам.
Калмыков тогда потерял не просто деньги. Он потерял лицо. Попытки отбить своё силой провалились — боевое крыло его корпорации столкнулось с гвардией Трофимова и было разбито. С тех пор путь в Уссурийск для него был закрыт. А башня так и осталась висеть на балансе корпорации мёртвым грузом.
Юридически она всё ещё принадлежала им, но фактически — Трофимову. Он просто не пускал их на объект, требуя за доступ такие откаты, что проще было построить две новые башни в другом месте. Что они, в общем-то, и сделали.
Но теперь… теперь эта башня превратилась в бомбу замедленного действия. Эта трава… По имперским законам, если на твоей земле обнаруживали стратегический ресурс такого уровня, ты был обязан немедленно начать его разработку и поставлять исключительно государству.
Это был идеальный капкан. Он не мог добывать траву, потому что Трофимов его туда не пустит. Но и не добывать не мог, потому что это — прямое нарушение имперского закона, за которое можно лишиться не только земель, но и головы. Трофимов рано или поздно об этом узнает и использует это, чтобы окончательно его уничтожить.
Башня из бесполезного актива превратилась в ядовитую удавку на его шее.
Нужно было избавляться от неё. Срочно. Любой ценой.
Калмыков схватил телефон и набрал номер, указанный в письме.
— Я согласен, — сказал он без предисловий, как только на том конце ответили. — Пятьдесят тысяч. Но у меня одно условие. Подпись — в течение часа.
Он не знал, кто эти люди из «Филина». Не понимал, откуда они взялись и как провернули всю эту операцию. Но он был уверен в одном: они только что оказали ему неоценимую услугу. Они дали ему шанс избавиться от этой головной боли.
Через час все формальности были улажены. Электронные подписи поставлены, деньги переведены. Башня больше ему не принадлежала.
Захар Николаевич откинулся в кресле и почувствовал облегчение. Да, его поимели. Красиво, дерзко и очень профессионально. Но он избавился от проблемы, которая могла стоить ему всей корпорации.
Он налил себе в стакан дорогого виски и сделал большой глоток. Последняя ниточка, связывавшая его с этим проклятым городом, оборвана. И хрен с ним.
Но он не был бы собой, если бы просто так всё оставил. Он был бизнесменом до мозга костей. А бизнесмен не упускает возможности нагадить конкуренту, особенно если это ничего не стоит.