— Не силой мысли, но врожденным мастерством, — как ни в чем не бывало ответил я. — Какая-то связь с драконами есть, не отрицаю. Но она больше ментальная. Мы как-то проникаемся друг к другу.
— Проникаетесь, — медленно повторил дознаватель. — Издеваешься, значит. Что ж пойдем другим путем. Раз разговора у нас не получается.
Дознаватель достал из кармана какой-то предмет, который с щелчком превратился в длинную палку и тут же заискрил молниями. Как будто какой-то зачарованный артефакт или типа того.
— Я выбью из тебя признание, по-хорошему…
После этой фразу дознаватель резко подпрыгнул ко мне и ткнул в меня концом палки. Что-то бабахнуло и заискрило, а меня с ударной волной отнесло назад и ударило о стену.
Я едва успел укрепить свое тело энергией. Все равно было больно. Не успел толком напитать себя. Или же эта штука била слишком сильно.
Теперь понятно, почему здесь мягкие стены.
Дознаватель подошел ко мне вплотную, пока я корчился от боли на полу. Его ноги в тяжелых ботинках оказались в непосредственной близости от моего лица. Палка искрила где-то сверху, я не видел, но слышал ее.
— Или по-плохому, — завершил свою фразу дознаватель.
Только не выходи из себя.
Только не выходи из себя.
Нужно держать себя в руках. Равновесие. Мысленный покой.
Очередной удар палкой отбросил меня на стену. Я сполз по ней вниз и закряхтел. Тело было усиленно энергией почти до предела, но все равно было очень ощутимо.
Я морщился от боли и пытался успокоиться, потому что очень хотелось встать, вырвать оружие из рук дознавателя и воткнуть его ему туда… где солнце не светит.
— А ты крепкий малый, — усмехнулся дознаватель, покачивая палкой. Взад-вперед. Взад-вперед. — Даже не кричишь. Остальные на твоем месте уж молят о пощаде. А ты… Еще больше вызываешь подозрений.
— Может тогда не стоит играть с огнем? — дерзко ответил я, пытаясь подняться на ноги. — А то ведь можно и напроситься.
— Вот уже и угрозы пошли, — стал крутить палку на пальце дознаватель. — А я все ждал, когда они начнутся. Но и мы не лыком шиты, как говорится, — он подошел ко мне и схватил за волосы. — Что ты сделал с драконами? Говори!
Я увидел его лицо, которое покрывали давно заросшие шрамы. Он был свиреп, его всего корежило от отвращения.
— Ничего, — ответил я, пытаясь поднять вслед за рукой. Волосы я усилять не мог, поэтому в этой части было все-таки сильно больно.
Похоже, что у них совершенно не было никаких доказательств. Иначе бы они не вели такие допросы с пристрастием. А значит, мне нужно лишь продержаться и не выдать себя.