— Но ведь я был прав, Саш, — проникновенно сказал Ратибор. — Ты же был там. Видел этих людей и их положение. Как я мог бросить их там?
— Ты не выполнил приказ, — твердо сказал Хмельницкий. — Вас бы разгромили, если бы не подмога. И то нам пришлось сильно торопиться — без подготовки, без прислужников. А если бы гриммеры, где-то здесь активизировались, мы бы и вовсе не прилетели, понимаешь ты это или нет? Вас бы разгромили там. Двадцать три черных дракона! Десятки артиллерии и тысячи пехоты. Мы бы потеряли ценных драконов и обученных погонщиков. И все это потому, что тебе стало жалко людей.
— А тебе было бы не жалко, Саш? — стоял на своем Ратибор.
— Приказ есть приказ! — рыкнул полковник Хмельницкий. — Я не из тех, кто их обсуждает или не выполняет. Люди гибнут каждый день и даже не от рук гриммеров, а от банальной болезни или старости. Или, что еще хуже, собственной глупости. Если командование приняло решение оставить город, значит у них были на это весомые основания. Ты должен быть уверен, что им виднее и знают они лучше, что в данный момент более важно.
— Н-да, — цыкнул Ратибор.
— Я удивлен, что мне приходится разжевывать для тебя простые истины, — покачал головой Хмельницкий. — Похоже эта твоя ссылка в глубинку, вдалеке от боевых действий, сильно повлияла на тебя.
— Всегда таким был, — посмотрел вдаль Ратибор. — Всегда сначала людей спасал, а потом уже обо всем остальном думал. Для вас важны стены, города, которые можно так просто сдать, а потом вернуть. Но какой ценой нам бы это далось? Никто об этом не думает. Как будто мы сражаемся за эти кирпичи. Тогда это бессмысленная война.
— Мы сражаемся за людей! — повысил голос полковник Хмельницкий. — Но здесь война, здесь невозможно обойтись без жертв.
— Это здесь война, — возразил Ратибор. — А там простые люди, которые, кстати, снабжают хребет едой. Точнее снабжали. Теперь-то им самим там жрать нечего.
— В общем, трибунал будет, — отрезал Хмельницкий. — Это не мое решение, а инквизиции. И лучше бы тебе к тому моменту прочистить голову и понять на какой ты стороне…
— Я всегда знаю, на какой я стороне, — перебил его Ратибор. — Напоминать мне об этом не нужно. Я сражаюсь за людей.
— Как и все остальные, — назидательно произнес Хмельницкий. — Охрану я к тебе ставить не буду, потому что еще не назначена дата слушания. Считай это моей благодарностью за твои заслуги. Но цитадель тебе покидать нельзя. Чтоб за пределы стен не выходил!
Ратибору было больно слышать такие слова от своего командира. Как ни готовься к подобным новостям, когда они уже произнесены все равно неприятно. Впрочем, он их заслужил.