Капитан Казаков пал на моих глазах. На него набросилось сразу трое с разных сторон. Из-за неповоротливости лошади он не успел вовремя уклониться от удара.
— Нет! — ахнул сержант Мезенцев.
Мы вдвоем бросились к капитану, прорубая себе дорогу.
Я добрался первым. Первый гриммер отвалился от капитана после того, как я отрубил ему руки и вонзил ксалантир в спину. Второму я распорол бок. Оба свалились на землю.
Третьим занялся сержант Мезенцев, достаточно быстро с ним расправившись.
К нам уже спешили другие витязи. Дело упрощало, что гриммеров стало гораздо меньше. И пока часть людей сдерживали натиск, остальные могли помочь своему капитану.
Казаков был еще жив. Из его рта вытекала кровь, и он не мог сказать ни слова. Глаза бешено бегали из стороны в сторону.
— Капитан!
— Капитан! — бормотали витязи, стаскивая с его с лошади.
Я не стал останавливаться. Капитан сейчас был в надежных руках своих товарищей.
Забравшись на лошадь, я рубанул подобравшихся к нам гриммеров, а затем резко стартанул с места.
Последний круг обороны артиллерии был практически разбит. Сам гигантский гриммер, прекратив огонь, неповоротливо разворачивался в нашу сторону.
— Но! Пошла! Быстрее! — орал я лошади, которая и так неслась на максимальной скорости.
Я отчаянно пытался успеть, пока гигант не развернется окончательно. Сомнений в том, что он после этого пойдет топтать витязей не было никаких.
Тогда под его своеобразную атаку попадут и собственные силы. Но на этот счет твари никогда не переживали.
Я опоздал. Громадина развернулась слишком стремительно. Она уже двинулась вперед, когда я подлетел к ней.
Едва уклонившись от огромной стопы, я проскакал мимо. Проехал немного дальше, чтобы развернуть лошадь и на полном ходу напасть на тварь с тыла.
Слава богу, что у нее были слишком короткие и толстые ноги. Я проехал между ними, прямо под пузом твари, которая уже двигалась к витязям.
Расставив обе руки широко, я прошелся двумя мечами под каждой подколенной ямкой сначала задних лап, а потом и передних, проскакав далеко вперед.
Гриммер как подкошенный рухнул на землю. Он зарылся огромной злой мордой в песок. Я в очередной раз развернул коня, подлетел к твари и, запрыгнув на массивную башку, вонзил в нее оба меча.
Из ноздрей повалил густой белый дым. Жерло, из которого эта тварь стреляла, плавно затухало.
Витязи возликовали. Они уже добили остатки пехоты и теперь радостно кричали.
— Что у нас? — спросил я, подойдя к ним.
— Капитан мертв, — тут же ответил сержант Мезенцев.
Я окинул взглядом изрядно поредевшую группку витязей. Из двадцати пяти человек, что выехали из крепости утром, осталось всего девять. Четверо из которых были тяжело ранены. Да и остальные сильно устали.