— Да что ж я натворила… Уволят, как пить дать, уволят, — медсестра нервно оттянула ворот кофточки и осторожно подошла к Диме, словно к дикому зверю. Подняла ладони вверх в жесте поражения и сказала: — Всё хорошо, маленький. Я тебя не обижу… — выражение её лица вдруг резко изменилось. Озлобилось, и глаза презрительно сузились. — Мелкий поганец, прятался от меня? Что ты ещё успел натворить⁈
— Но вы же сами… — Дима не договорил, закрыв голову ладонями. Отец в таких ситуациях обычно начинал его лупить. Но медсестра встряхнула его за шиворот и потащила в коридор.
— Сейчас расскажу твоей бабушке, пусть посмотрит, какого внука воспитала, — ругаясь, медсестра втолкнула его в палату. Женя пытался сложить кубик-рубика и пил чай. На Диминой кровати сидела взволнованная бабушка. Глаза у неё покраснели. Она взволнованно приподнялась и с облегчением выдохнула, когда Дима, споткнувшись на ровном месте, чуть не пропахал пол носом.
— Почему вы так обращаетесь с моим внуком? — строго спросила бабушка и помогла Диме встать, поглаживая по спине. — Ты не ушибся? — она вытерла с его щека грязное пятно и замерла. На секунду её глаза стали пустыми-пустыми, а потом бабушка усмехнулась: — Теперь понимаю… Хулиганьё! Тебя нужно хорошенько за уши оттаскать за такое поведение! — она больно ущипнула его за руку и улыбнулась, когда он ойкнул. — Дома поговорим, когда выпишут. Наверное, не стоило твоего отца осаживать. Пущай займётся твоим воспитанием.
У Димы внутренности сжались от ужаса. Находясь в полнейшем непонимании, он проводил бабушку взглядом: она душевно поблагодарила медсестру за «присмотр за внуком» и ушла. Дима встряхнул головой. Ему казалось, что мир свихнулся. Всё шло абсолютно неправильно.
— Женя, а тебя медсестра тоже ругала?
— Нет, — буркнул тот и перевернул страницу, всем своим видом показывая, что не желает говорить. Женя с трудом подавил злость. Всё накопившееся раздражение лезло наружу и грозило выплеснуться на Диму. Однако он привык сдерживать негативные эмоции и поэтому уткнулся в книгу, притворяясь, что не видит и не слышит Диму.
— А ты не знаешь, на что бабушка разозлилась? Я что-то сделал? Ей не понравилось, что я съел все конфеты? — Дима на всякий случай заправил постель.
— Не знаю.
Помявшись немного, Дима высунулся из комнаты. Медсестра куда-то отошла, и он перебежал к палате, где лежала Аделина. Вежливо постучался и, дождавшись «Войдите!», нырнул внутрь. В тот же момент очутился под перекрестьем четырёх взглядов. Аделина приветливо улыбнулась, но сразу же поморщилась, будто от головной боли, и склонилась над тумбочкой. Дима растерялся. Она его так показательно игнорировала, что ему захотелось плакать.