Лучники сэра Персиваля попытались было что-то сделать, но их изначально имелось чуть больше десятка, а сейчас стало меньше. Более того, сейчас они остались без прикрытия, став не столько угрозой, сколько желанной добычей. Пришлось менять луки на короткие мечи и пытаться отбиться от мчащихся на них парочки разорителей и оравы бесов. В общем, совсем печальная картина. Для них.
Меня куда больше интересовала главная цель — взятый в колечко рыцарь, которого пытались достать копьями мои вояки, а Стелла уже успела «наградить» того проклятьем Рассеянности. Из-за него Персиваль Трейден из рода баронов Трейденов не так твердо держал меч, наносимые им удары изначально были нацелены не совсем туда, куда он хотел, да и вообще его концентрация на сражении была заметно снижена. Хорошее проклятье, душевное.
Думаю, рыцарь понимал, что ему никуда не деться. Подвластного отряда как единого целого уже не существовало. Остатки стрелков пытались сбежать, мечников и обычных пехотинцев добивали демоны и арбалетчики, аколитов тоже не наблюдалось. Надеяться ему было не на что, разве что на почётную смерть в бою. Вот только этого исхода не желал уже я. На всякий случай вновь напомнил Стелле и копейшикам:
— Живым брать!
Хочется мне с ним по душам поговорить. Ну в том смысле, что ему в душу влезть и заставить выложить всё-всё, без исключения. Тут проблема была в одном — вдруг да самоубьётся, желая лучше уйти к своему светоносному божеству, чем попасть в руки демонов. И как назло заклятий паралича или чего-то в этом роде у меня пока банально нет.
А сражение и впрямь заканчивалось. Не то трое, не то четверо лучников откровенно удирали в сторону леса. Их не преследовали. Разве что арбалетчики пытались пресечь этот «сто первый тактический приём». Остальные деловито дорезали бойцов ближнего боя из рыцарского отряда. Тут уже и численное преимущество было на нашей стороне, и боевой дух.
Самого рыцаря уже успели как следует потрепать. Доспехи помяты и порублены, шит, который окончательно привели в негодность, был брошен им на землю. Теперь он вцепился в рукоять меча обоими руками и изрыгал стр-рашные, по его мнению, проклятья в наш адрес. Хотя меня это скорее забавляло. Местные ругаться не умеют в большинстве своем, если сравнивать с родным моим миром. Впрочем встречаются и исключения, чего уж там.
Проклятье! Этот паразит в уже не сверкающих доспехах вот-вот банально помрёт, оставив меня без ценного источника информации. В раздражении запустив Стрелой Тьмы и добавив болтом из арбалета в выжившего до сей поры мечника — вечная тебе память и земля иголками — я попытался подумать, как бы понадёжнее вывести из строя рыцаря, при этом не убивая его, но тут…