— Никаких сомнений, мы всё делаем правильно, — тихо произнесла мать падишаха. — Да… Арсалан мой сын… но сын не по крови…
Шейх Ахмад резко остановился, медленно повернул голову, и на его лице отразилось искреннее изумление.
— Что?! — воскликнул визирь, но тут же понизил голос до шёпота. — Великая Госпожа, как это возможно?!
Махд-и-Муаззама подняла на него холодный взгляд.
— Я воспитала Арсалана как родного. Первая бегум моего мужа, упокой Аллах его душу, была слаба здоровьем. Она умерла родами, оставив шахзаде сиротой. Я приняла Арсалана как собственное дитя, дала ему свою любовь… Но теперь я понимаю, что это было ошибкой. Я вижу, как сын отдалился. Он слишком увлёкся этой раджпуткой и забыл о долге перед родом. Мой родной сын — Джамшид. Вот истинное будущее династии! Посмотри, визирь, у него прекрасные, здоровые шахзаде. Они — продолжение нашей крови, нашей силы. Именно кто-то из них должен унаследовать трон, а не дитя какой-то многобожницы! Моя ссылка стала последней каплей. Сын, которого я вскормила, которого возвела на трон, хотя могла задушить подушкой ещё во младенчестве, изгоняет меня, свою мать! Это не просто оскорбление, это предательство! Теперь ты понимаешь, Шейх Ахмад? Арсалан — сломанная ветвь. А Джамшид — могучее древо. И я сделаю всё, чтобы это древо и дальше приносило свои плоды.
— Я понимаю вас, Великая Госпожа, — ответил визирь, глядя по сторонам. — Ваша мудрость лишь укрепляет меня в правильности пути, который я уже наметил. Именно поэтому, предвидя подобный исход и понимая, что верность крови превыше всего, я позволил себе посоветовать принцу Джамшиду обратиться к Джарсат-хану.
Махд-и-Муаззама одобрительно кивнула, и Шейх Ахмад продолжил, переходя к самому главному:
— Как будущий падишах, Джамшид пообещал Джарсат-хану то, чего тот жаждет больше золота и почестей — власть… Наместничество в богатейшей северной провинции… Зарридан станет наследным владением. Джарсат-хан и его сыновья будут править там, как полновластные господа, передавая власть из поколения в поколение, принося лишь символическую дань империи. Более того, все торговые пошлины с Великого шёлкового пути, что проходит через те земли, будут поступать в его личную казну. И, разумеется, пожизненное место в Высшем Диване, рядом с троном. Арсалан никогда бы не пошёл на такое дробление власти. А для Джарсат-хана это предложение — мечта, ради которой он готов поставить под знамена Джамшида все свои легионы. Армия хана — это ключ к столице.
На миг лицо Махд-и-Муаззамы исказила тень беспокойства. Вызвав лавину, она вдруг испугалась её разрушительной силы.