Я проснулся от того, что в щёку мне упиралось нечто острое. Открыв глаза, увидел перед собой на подушке книгу, что читал перед сном.
Сев на кровати и потерев ладонями лицо, я загрёб копну русых волос набок и сладко зевнул.
В окне, что было, чуть ли не в четверть двери и имело металлическую сетку, виднелся тусклый свет из коридора, а значит, дверь ещё закрыта.
Свесив ноги с кровати и засунув ступни в тапки, посмотрел в белую стену своей палаты.
Ещё раз, сладко зевнув, я скинул белую больничную мешковатую рубаху без пуговиц, что полетела на подушку и, оставшись в одних такого же цвета мешковатых штанах, встал и подошёл к столику.
— Опять протёк, — я скривился, смотря на лужу под картонным стаканчиком, что за ночь лишился трети содержимого. — Хоть бы пластик выдавали. Экологи хреновы.
Осушив свой протекающий сосуд, я поставил его обратно в лужу, и начал выполнять утреннюю зарядку, что постепенно перерастала в полноценную тренировку с собственным весом.
Когда я выполнял упражнения на пресс, в окне моей двери мелькнул силуэт, а за ним и его обладатель. Санитар, что был словно горилла, ехидно уставился в окошко, смотря на меня.
Я же также ехидно ответил ему улыбкой на улыбку и прямо из лежачего положения задрал прямые ноги вверх, ведя их к голове, при этом поставив руки по бокам от головы. Секунда и я вышел в идеальную стойку на руках, после чего мои ноги развелись в полу шпагат, а левая рука оторвалась от пола и помахала злорадной роже в окне.
Морда санитара исчезла, а я принял естественное для человека положение, стоя на ногах.
Да. Два года назад я о таких трюках и мечтать не мог. Именно тогда я попал в эту психушку для богатых и влиятельных сумасшедших.
Здесь, наверное, надо пояснить кто я и почему я в дурдоме.
Зовут меня Денис, и мне двадцать лет, а скоро стукнет двадцать один год. До своего попадания сюда я был простым парнем. Учился, как и все в простой школе, потом поступил в институт. Растила меня одна мать. Как она мне в детстве говорила, мой папаша — космонавт. Короче, улетел. И вот из-за этого космонавта я здесь и нахожусь.
Я уж не знаю, что там творилось у моего отца-космонавта в девяностых и нулевых, но к моменту, как я о нём узнал, он был миллиардером. Почему был? Потому что помер, от какой-то неизлечимой болезни, став при этом доказательством фразы — хотел как лучше, а получилось, как всегда.
Всё своё состояние, что в большем роде состояло из акций и компаний, батя завещал мне, ибо больше, как выяснилось, детей у него не было. Но вот это явно не понравилось совету директоров его империи. В завещании, батя параноик, что прошёл девяностые, вроде всё предусмотрел. Да не всё, как мне потом объяснил Дмитрий Геннадьевич, что являлся в узких кругах дьяволом в бухгалтерской и юридической сфере, на чём и поехал крышей и отдыхает через палату от меня. Любимая фраза Дмитрия была — Приди, возьми. Не можешь? Значит, уже не твоё. Колоритный персонаж.