— Целый день ничего не ел, — с виноватым видом произнес я. — И сейчас опять в дорогу. Я голодный как волк, великий царь! Прости мои дурные манеры.
— Господин! — униженно склонился мастер, протягивая мне ноздреватую крицу, в которой я без малейших сложностей опознал кусок железа килограмма на полтора. Немного, учитывая, сколько усилий понадобилось для этого.
— И это все? Мы для чего торчали здесь? — разочарованно сказал мой старый знакомец Тимофей, который, тем не менее, смотрел на металл со священным ужасом.
Для него, сына своего времени, превращение веществ оставалось колдовством, овеянным жуткой тайной. Он явно побаивался происходящего, хотя любопытство молодости все равно пробивалось наружу, несмотря на то что он изо всех сил пытался показаться невозмутимым. Крица была горячей, ее только что отбили от шлака, правда, не очень тщательно, как по мне. Мелкие крупинки посторонних включений все равно оставались, и сделать с этим ничего нельзя. Здесь не плавят металл, для этого температура сыродутной печи, которую мастер развалил на моих глазах, слишком мала. Кузнецы восстанавливают железо из окислов, а потом куют, пока горячее. И сталь здесь получается совершенно случайно, когда начудят с засыпкой угля. Тогда кусок металла становится неоднородным — частично из мягкого железа, частично из стали. Структура его похожа на мозаику, но оно все равно существенно лучше, чем обычное. В этом случае мастер считает, что его жертвы угодили богам, и начинает радоваться как ребенок. Он ни малейшего понятия не имеет, почему так вышло.
— Куда потом пойдете? — спросил я Тимофея, который со времени нашей последней встречи обзавелся богатым воинским поясом, золотыми браслетами и дорогущим бронзовым кинжалом с рукоятью, отделанной серебром.
— На Угарит двинем, — пожал тот плечами. — Рапану, сынок купеческий, сам проболтался, что там стены рухнули. Так чего теряться?
— Увидишь его, скажи, пусть ко мне плывет, — хмыкнул я. — К делу пристрою. Мне толковый купец нужен.
— Самому невместно торговать? — с завистью в голосе спросил Тимофей. — Да, вы, знатные воины, такие. У вас от самих богов власть. Куда нам, голодранцам нищим!
— Так ты разве сам не хочешь знатью стать? — усмехнулся я. — У вас добыча такая, что можешь в бронзу одеться, как дядя твой. А у кого доспех есть, тот сам знатный воин. У нас в Вилусе так, только земля еще нужна. Без земли ты как бы не совсем человек получаешься, а бродяга навроде кочевника-хапиру.
— И то верно. С хорошим оружием я себе землю мечом возьму, — просветлел Тимофей, но потом нахмурился, сжимая крепкие кулаки. — Пусть тогда хоть одна сволочь скажет, что я плохого рода. Знаешь, каково это, чернью быть? Когда любой геквет, спутник царя, может твою сестру силой взять! Когда никакие жалобы на знать не принимают? Когда свободных людей с земли предков сгоняют, а потом рабами делают за ничтожный долг! Ненавижу их!