Как раз на случай, если я до них всё-таки доберусь. Твари оказались весьма дальновидны. С этой заложницей они и скрылись — бежали сквозь сотни измерений, думая, что спрячутся в этом захолустном отсталом мирке закрытого типа.
Если бы я пришёл в этот мирок в собственном теле, они не прожили бы и пары часов… Только вот мир оказался заперт прочно, с невероятно плотной границей, которую эти трое своими силами сделали совсем непроницаемой.
В этом патриархи Ордена Врат одни из лучших, равных им нет во всех окрестных мирах.
Я мог сломать их печати, как сделал с защитой их главной крепости, мог ворваться в этот мирок с огнём и мечом. Только вот враги так уплотнили границу реальности, что её разрушение тут же схлопнуло бы мир. Был риск уничтожения всей планеты.
Даже если бы мир не распался на куски, его бы всё равно наполнили твари пространственных аномалий, не оставляя местным шансов выжить.
Но я не собираюсь уподобляться моим врагам и топить в крови миллиарды невинных. К тому же, оставляя Триумвирату шанс ускользнуть от возмездия. Так что, в конце концов, мне пришлось сделать иначе. Провести ритуал развоплощения. Переродиться в этом мире ценой своего тела, и оказаться в теле местного.
Для того, чтобы я точно попал сюда, местный должен был быть крови моего Рода. На невозможность этого, видимо, и рассчитывали враги… Но они просчитались. Мой Род очень древний и принадлежит к предтечам, он насчитывает тысячи лет и тысячи ветвей, раскиданных по мирам.
А тяга к исследованию и заселению самых необычных, отдалённых и закрытых уголков реальности, издревле у нас в крови.
Неудивительно, что и в этой дыре нашлась моя очень дальняя родня. Правда, похоже, дела у них тут идут неважно.
Я вновь открыл глаза, отбрасывая пелену видений.
Теперь я здесь. В мире, в котором техники, развитие, находятся на не самом высоком, а менталистов если и видали, то очень давно.
Да, именно так. Я бы занял тела собрата по Дару — но даже в открытых мирах на окраине телепатия была почти уникальной силой моего Рода. А уж здесь… Местная ветвь без контактов с семьёй давно утратила остатки способностей. Вот и пришлось выкручиваться, идя сложными путями.
И если мои «заклятые друзья» вычислят меня раньше, чем я буду готов ко встрече с ними, ничем хорошим дело не кончится. Этого допустить нельзя, значит до поры до времени придётся маскировать свою силу.
Но я умею ждать и готовиться. Прошедший год выжег из моей души сожаление и тоску, ибо весь этот год я был занят делом. Я вершил возмездие.
Только те, кто не мстил за что-то по-настоящему значимое, говорят, что месть не имеет смысла.