А затем я оказался посреди ничего в кромешной темноте. И это темнота будто смотрела на меня тысячей голодных глаз. Лишь одно я знал твёрдо — мой разум холоден и защищён барьером, а ладони крепко сжимают рукояти двух клинков.
И теперь они не обжигают холодом, а согревают теплом, слегка разгоняя ледяную Тьму.
В то же время. Где-то в Российской Империи.
— Значит, лаборатория разрушена. — бесстрастно произнёс высокий широкоплечий мужчина. — И как это понимать, Аргон?
Этот мужчина… на самом деле, глубокий старик, даже внешне уже мало походил на человека. Он обладал фигурой атлета — но белёсая безжизненная кожа, туго обтягивающая бугрящиеся мышцы и синие вены, больше походила на облегающий костюм.
От того серые брюки и смокинг по местной моде смотрелись даже как-то жутковато. И плоское широкое лицо с слегка провалившимся носом лишь дополняло картину.
Аргон Форсект никогда не питал тёплых чувств к отцу и к главе Ордена Врат. И теперь, когда он вынужден сидеть запертым с ним в одном мире…
Утешает его только то, что где-то там, за кромкой этого мирка, рыщет этот психопат-менталист. И, не спасись они здесь, уже могли бы оказаться на том свете.
— Полагаю, это самая обычная конкуренция, Великий Магистр. — ответила безликая клубящаяся тьма, сам Аргон. — Кто-то из влиятельных недругов нашего дражайшего монарха прознал о наших шалостях и заслал диверсанта.
Отец молчал, скупо утирая платком бугрящуюся трупную кожу на лысине. Вместо него голос подал третий из уцелевших. Он нравился Аргону куда больше собственного отца… Хоть иногда и бывал доволньо странным.
— Недруги монарха? — почесал аккуратную седеющую бородку дядя Аргона. — Надо же… Я полагал, что примитивные и недоразвитые народцы заражены пороком религиозного мышления, и их царьки выступают в роли священных фигур, на которых нельзя посягать. Разве не так?
— На словах, конечно, оно так, дядя. — эхом ответил из тьмы голос Аргона. — Но на деле даже истово верующие, поистине примитивные, существа, ради собственной выгоды всегда находили оправдания для любых святотатств. Вам ли не знать?
Дядя усмехнулся. Из них троих он выглядел наиболее… обыденно. Будучи почти двухсотлетним старцем, внешне он производил впечатление мужчины слегка за сорок в самом расцвете сил.
Среднего роста, подтянутый, с высоким светлым лбом, обрамлённым едва седеющими короткими волосами. С этой своей бородкой по местной моде.
Именно он инструктировал дипломатов, которых отправлял к безумцу, по нелепому недоразумению, носившему титул главы Ордена Разума. Вечный покой этим дипломатам.