Видимо, этого человека с отцом Андрея связывали не только деловые отношения, но и личная дружба. Но я для него сейчас фактически чужой.
И я действую не так, как, похоже, ожидал он. Не трачу всё до копейки на крепкую оборону в страхе перед новыми нападениями.
Именно так бы поступил любой юнец, на плечи которого внезапно свалилась куча земли и необходимость оборонять её под страхом имперского суда. Ещё вчера ты беззаботно ходил на занятия в Академии, а сегодня — глава Рода, которого пытались убить.
Уверен, сейчас все, кто знают о наших делах, ждут от меня именно таких действий. Глухой обороны. Но я — не неуверенный юнец. Так что придётся их разочаровать.
— Не переживайте, отец. — едва заметно улыбнулся я. — Тратить деньги я ещё не закончил. Но мне не нужны пулемёты или радары, этого добра мне хватит. Мне нужен транспорт.
Лоб Алексия рассекла глубокая морщина. Он запустил пльцы в бороду.
А в его взгляде и мыслях я увидел разочарование.
«Похоже, статусная тачка и понты для юнца важнее, чем грамотная оборона» — вот что читалось во взгляде священника.
— Боюсь, я тут ничем не помогу. — наконец произнёс с нарастающим равнодушием он. — Разве что могу посоветовать неплохой автосалон. Молодые дворяне там частенько покупают. Там вам подберут транспорт по статусу и…
— Вы меня не поняли. — прервал я его, заглянув в глаза. То, с каким презрением он произнёс «молодые дворяне», выдало всё, что он о них думает. — Мне нужен бронетранспортёр. Рейдерская боевая машина для вылазок в Бури. Покажите, что у вас есть — тогда я скажу точнее, что именно ищу.
Тут разум мужчины дрогнул. Да и сам он аж отшатнулся, хоть и мгновенно взял себя в руки. Но эта секундная слабость дала мне уловить его порывистую мысль:
«Он что, собрался на поиски отца⁈ Безумец! Нельзя дать ему сгинуть зазря!»
Так, мне это всё меньше нравится. Не люблю, когда ко мне относятся как к идиоту. Даже если вслух этого не говорят.
Особенно если не говорят.
— Отец Алексий. — твёрдо произнёс я, прежде, чем он раскрыл рот. — Как долго вы были знакомы с отцом?
— Пятнадцать лет. — недоумённо ответил он, смущённый столь резкой сменой темы. — А что?
— Вы ведь хорошо его знали? Он отзывался о вас наилучшим образом.
Понятия не имею, как там отец Андрея отзывался об этом оружейнике, но память Вольнова ничего плохого не поднимает. А Ефим вряд ли рекомендовал бы проходимца с улицы.
— Лучше многих. — скрестил он руки на мощной груди. — Мы с твоим отцом познакомились ещё когда я был… более грешен, чем сейчас. Хотя, чего уж, все мы грешны. Я и сейчас отнюдь не праведник. Но со дна я поднялся только благодаря Василию.