Когда все свернуло не туда? Черт, как же я упустил этот момент? Как вырулить обратно? Что надо исправить, чтобы мы снова стали счастливой семьей? Ради этого я наизнанку готов вывернуться!
Машину Туманова замечаю, еще когда они только подъезжают. Смотрю через панорамное окно, испытывая глухое раздражение, что моя жена сейчас там, с чужим мужиком в чужом авто.
— Приехали, — констатирует Иван, стоя у меня за спиной. Капитан очевидность просто.
— Иди готовься, — отправляю его в переговорную, а сам жду.
Как только Ира с Тумановым выходят из лифта, жадно вглядываюсь в лицо жены.
Она бледная. Кажется, невыспавшаяся. И меня сносит от желания подойти, сгрести в охапку и прикоснуться. Потрогать. Убедиться, что она все еще моя.
— Привет, — говорит она первая. Туманов замер у нее за спиной истуканом. Бесит!
— Привет, — отвечаю, глядя ей в глаза. — Поговорим? Наедине.
Только тут я смещаю взгляд на Кирилла, давая понять, что он тут лишний. Как и его прихвостень юрист.
— Если Ира не против.
Ах ты ж, услужливый какой!
— Не против, — вздыхает она. И мы, наконец, остаемся одни.
— Как дела у Лизы? — спрашиваю я, борясь с желанием тупо закинуть ее себе на плечо и увезти.
Ира недоверчиво смотрит на меня, будто не ожидала такое услышать.
— Хорошо. Аллергия стала меньше. Знаешь, сыпь почти прошла. Так что…
— Я рад. Скучаю, Ир, по ней. По тебе. Хочу ее увидеть.
Она отводит взгляд, нервно кусает губы.
— Слушай, я понимаю, ты все равно ее отец. И конечно, я не буду мешать вашим встречам, но пока мы не решим вопрос с разводом…
— Боишься, что я украду ее?
Жена тут же вскидывается и смотрит так, словно готова защищаться.
— А не ты ли мне угрожал? Ты ведь заявил, что отберешь ее!
— Я пытался тебя остудить и успокоить,- каюсь в своем идиотском поступке.
— Как-то ты не так это делал, знаешь ли! И вообще у тебя вон сын на подходе.
Морщусь от упоминания этой проблемы.
— Я не уверен, что это мой ребенок. Я вообще из того вечера мало что…
— Господи, Игорь, ты решил еще ниже упасть в моих глазах? Если уж набрался смелости изменить, неси ответственность!
— Я же сказал, что сплоховал! — повышаю голос. — Мой косяк, да. Но я… Черт, да я даже не помню, как это случилось! Ира, этого не повторится. Клянусь!
Протягиваю к ней руку, но жена отшатывается. И у меня срывает стопора. Резко подаюсь вперед и, захватив ее, прижимаю к стене.
— Не ломай, Ир. Не ломай все. Мы же можем..
— Ты сам все сломал! — всхлипывает она. — Отпусти! Не трогай!
— Тише, не дергайся. Мы все починим, Ира. Починим. Мы сможем и…
— Олесе это своей скажи! С ней чини, строй новую семью, а я не хочу! Не могу тебе больше верить!