— Хватит, — огрызнулся он. — Я поговорю с Соней.
Он попытался пройти в квартиру, но я его остановила.
— Поговорил уже. Жди теперь новой возможности.
Я указала ему на дверь, и он, помявшись, вышел. Злой, уж не знаю, на кого больше, на Лизу или на несговорчивую бывшую, которая не бежит разруливать его косяки.
Я даже прощаться с ним не стала, просто захлопнула дверь и пошла к Соне. Она лежала, уткнувшись в стену. Я сделала музыку потише и присела на кровать.
— Ну что, солнце, не очень вышло?
Она не плакала, просто злилась.
— Расскажешь или тебя оставить в покое?
Она повернулась, раскрасневшаяся, несчастная. Слова явно рвались из неё, но она сама не до конца понимала, что именно чувствует, на кого злится больше.
Села, прижав колени к груди, и заговорила сбивчиво. О том, что всё было неплохо в начале, но в кино ему пришло то самое сообщение, он резко отвернул телефон, но она успела заметить фото.
— Какая же она… — Соня подбирала слова, но на ум ей явно шли одни ругательства. — Дура. И он не лучше! Почему он вообще её выбрал?! Она же знала, что он со мной! Точно знала. И всё равно лезла, как будто ей мало его!
Её голос сорвался на высокой ноте. Она ужасно скучала по отцу.
— А он мне потом, когда мы вышли, начинает говорить, что это «шутка» и «не обращай внимания». Он думает, я маленькая, не понимаю?
Вот и что я должна была сказать? Понимала, что в моих силах взять и обрубить всё. Первый раз не удался, будет ли дальше лучше? Эта Лиза, похоже, никуда не денется в ближайшем будущем.
— Не хочу больше с ним общаться, — Соня шмыгнула носом.
— Я тебя не заставляю, зай. Ни то, ни другое. Это тебе решать, общаться с отцом или нет. Но, если честно, — я вздохнула, — я надеюсь, он поговорит с ней, угомонит, чтобы такого не повторялось.
— Хоть бы они разругались, — со злостью процедила она. — Пусть бы он выпнул её на улицу. И сам один остался.
Она взглянула на меня исподлобья, как будто я тащила Женю в семью.
— Не говори так, — тихо возразила я, целуя её в макушку. — Он твой отец. Он тебя любит, хоть и совершает ошибки. Только его любви сейчас не хватает ума и силы.
Я не стала говорить, что её отец оказался инфантильным и слабым. Что я в нём ужасно разочарована. Я всё ещё пыталась сохранить баланс между честностью и нежеланием испоганить её представление именно как об отце.
— Почему ты его защищаешь?!
— Я тебя защищаю, глупенькая. Думаешь, я не злюсь? Я очень зла, Сонь, просто не хочу жить одной только этой злостью. Эти чувства разрушают. Он ушёл, и пусть живёт, как хочет, это больше не моя забота. Но мы можем договориться о жёстких правилах, и это будет лучше всего. Никакой Лизы, к примеру. Согласна?