Однако обед был съеден с аппетитом, а потом Глеб отвез ее в мастерскую к Прохору. И тут выяснилось, что они с Лядовым знакомы. Не так чтобы приятели, а так, шапошно.
— Да, мы ж соседи по дачному участку! – выдал Прохор, когда она собралась представить их друг другу.
Подкашливал и косился на Глеба, потирая нос. А Глеб выразительно помалкивал, но вид у него был какой-то партизанский. Ну и ладно, подумала она, храните свои мужицкие тайны, больно надо. И отошла в дальний конец мастерской, где стоял, накрытый полотном ее мольберт.
Как только она отошла, Глеб тихо процедил сквозь зубы:
— Ни слова о том, что ее «Закат» купил я.
— Да что я, не понял, что ли?! – Проша обиженно вытаращил глаза.
Но в этот момент Наталья обернулась, и разговор немедленно оборвался. Глеб кивнул художнику и пошел к ней.
Было что-то сакральное в том, как это происходит. Превращение обычного человека в творца. Глеб всегда преклонялся перед этим даром – способностью творить. Сам он художественным талантом был обделен, нарисовать мог разве что яблоко в разрезе. Музыкальные способности… — тут было еще хуже.
Сейчас он смотрел, как она надевает халат, поворачивается, снимает с мольберта полотно и открывает холст.
Невольно сглотнул, чувствуя, как начинает заходиться сердце.
Нет, он не видел, что на холсте. И не хотел. Пусть пока побудет загадкой.
Он ее окликнул:
— Ната, я сейчас ухожу.
— А? – она перевела взгляд на него. – Да, конечно.
— В котором часу за тобой заехать? – спросил Глеб.
Удивление в глазах женщины. Удивление и блеск. Как звезды. Он давно отметил про себя и оценил этот контраст. У нее русые, отливающие старым золотом волосы и темные, почти черные глаза. Редкое сочетание.
— Мне нужно поработать, часа три, хотя бы. К семи, если сможешь, — проговорила она и улыбнулась.
Опять сердце екнуло. Что ж его как пацана ведет… Сказал:
— Я заеду.
Развернулся и ушел.
Может, сейчас и не стоило, но он хотел поговорить с ней. Рассказать. Раньше, чем это сделает кто-то другой.
***
Когда Покровский ушел, к Наталье подошел Прохор.
Она немного насторожилась, потому что обычно они работали каждый в своем углу и не пересекались.
— Знаешь, — он неуверенно замялся. – Мне звонил барин.
Илья Миньковский? Наталья удивилась.
— Что хотел?
— Тобой интересовался. Спрашивал, не хочешь ли ты продолжить у него обучение. Он мог бы предложить более выгодные условия.
Ей стало смешно. Не тридцать, а тридцать пять процентов?
— Нет, — Ната покачала головой.
— Да? Ну хорошо, – Прохор расцвел и тут же потер руки, превращаясь в монстра. – Тогда работаем!