Но тут он заметил, как его же ученики, обезумев от ярости, рванули на арену, нарушая все мыслимые правила. И его собственный крик, полный ужаса и осознания катастрофы, перекрыл все другие звуки:
—СТОЯТЬ! ПРЕКРАТИТЕ! ЛЕКАРИ! ВСЕ ЛЕКАРИ — НА АРЕНУ!
Тем временем магистр Элриан продолжал сидеть неподвижно. Но если бы кто-то заглянул ему в глаза, он увидел бы не просто радость, а ликующий, почти дикий восторг. Его ученик не просто выжил. Он противостоял не одному, а целой толпе разъяренных боевых магов, используя лишь свой ум и нестандартное применение, казалось бы, узкоспециализированной магии. Это было гениально.
Я стоял, опираясь на колени, и смотрел на разбросанные по песку тела в красных мантиях. На меня навалилась свинцовая слабость — потрачено было всё. Каждая клеточка тела ныла и требовала покоя.
Но покоя не было. Вот появились мастера, а за ними и пара магистров в алых мантиях. Они плотным кольцом окружили меня, без слов оттесняя от раненых дворян. Их взгляды были тяжелыми и осуждающими.
—Ты, за мной, — коротко бросил один из магистров, и в его тоне не было места для возражений.
Спорить и сопротивляться сил у меня уже не было. Поэтому я, пошатываясь, просто поплелся за ним, покидая окровавленный песок арены.
25
Выйдя с арены и отойдя от всего этого, к нам подошел мастер в зелёной мантии. Лекарь. Он молча осмотрел меня, его пальцы коснулись пореза на ухе. Я почувствовал, как плоть на мгновение заныла, а затем боль утихла, сменившись легким зудом.
—Пустяк, — буркнул он и отошел.
Мы дальше продолжили путь, углубившись в главное здание Академии. Если честно, я уже почти не следил за маршрутом. Меня снова привели в ту самую, до боли знакомую комнату с зарешеченным окошком.
—Оставайся здесь, — прозвучал тот же безразличный приказ.
Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке. Я остался в комнате один. Снова. Я рухнул в кресло, закрыл глаза и просто пытался не думать ни о чем.
Глубоко в сердце Академии, в небольшой совещательной комнате, куда не доносилось ни единого звука с улицы, царила гнетущая атмосфера. За овальным столом из черного дерева собрались те, кто вершил судьбы Империи в стенах этого учреждения. Присутствовали вовлеченные представители всех факультетов, секретарь архимагистра, его заместитель — суровый архимаг Торвалд, и сам архимагистр, ректор Академии, Каэлен Ороний.
Именно Каэлен Ороний был в бешенстве. Его обычно спокойное, испещренное морщинами лицо сейчас пылало гневом. Он встал, опираясь руками о стол, и его голос, обычно тихий и весомый, гремел под сводами: