И наконец, вы предлагаете принять «меры против гнета капитала над трудом»:
— отмена института фабричных инспекторов;
— учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих; увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии;
— свобода потребительско-производительных и профессиональных рабочих союзов;
— восьмичасовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ;
— свобода борьбы труда с капиталом;
— нормальная заработная плата;
— непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих .
По пункту первому вынужден категорически отказать, поскольку при рассмотрении споров администрации и профсоюзов должен существовать государственный третейский орган. По всем остальным — согласен…
Таково вам мое слово, господа выборные. Как видите, в большинстве моментов мы с вами вполне сходимся. Ну а пока — самовары поспели. Очень уж горло пересохло…
Наливайте-ка чаю и давайте не торопясь поговорим о том, как нам сделать жизнь в России лучше для всех нас. Хочу теперь вас послушать. Чтобы завтра вам стало легче и выгоднее работать, а мне не приходилось проверять идущих ко мне за помощью на металлонаходителе. Нужно ведь записать и обдумать все ваши идеи и предложения.
Какое-то время депутаты переваривали речь государя, запивая вкуснейшие пирожные и печенья лучшим в России чаем от поставщика двора его императорского величества сэра Томаса Липтона. Время от времени то в одном, то в другом углу полыхали магниевые вспышки — фотокорреспонденты готовили репортажи о встрече императора с его народом. Конечно, из речи Николая выборным было понятно далеко не все. И если рабочие могли считать свои требования почти полностью удовлетворенными, то вот крестьяне…
Их и было-то в этой депутации совсем немного, все же Санкт-Петербург — столица империи, и крестьяне тут пребывали в явном меньшинстве, в отличие от остальной России. Но несколько человек сидели тесной группкой и, кажется, до сих пор не могли поверить, что распивают чаи с самим императором.
— Ваше величество, батюшка государь, — раздался робкий голос из крестьянской части депутации, — а как с землицею-то? Как наделы ни дроби, а все равно стало не прокормиться. Если хоть какой неурожай, а это, почитай, каждый третий год, то голодно. Мы-то ладно, сами-то мы вытерпим, но детки с голоду мрут…
Последняя фраза была сказана тихим, усталым голосом человека, который явно пережил подобную трагедию. И именно эта обреченная покорность судьбе и добила Николая. Дальше встреча пошла не по задуманному сценарию.