Вокруг раздались сдавленные смешки, хихиканье, а как всегда не сумевший сдержаться Руднев закатил глаза и с делано трагической миной процедил:
— Дуплет-с, господа! — А затем, разряжая неловкую паузу, вынес вердикт: — Во-первых, пока я еще командую нашим флотом, никаких дуэлей, тем более среди адмиралов. Во-вторых, Петр Алексеевич, вам все-таки придется сейчас прилюдно каяться: мне-то ведь вы тоже обещали. Помните, когда мы у Горы стояли? Вы же знаете, у Николая Александровича это любимый пароход. А он у нас однолюб. Понимать надо такие вещи.
— Ладно. Все, господа. Виноват… Признаю. Раскаиваюсь… Вы удовлетворены, Николай Александрович? Торжественно обещаю ваш любимый «Наварин» больше не обижать. И хватит смеяться, молодежь!
— Спасибо, Петр Алексеевич. — Беклемишев, улыбаясь, подошел к Рудневу, Безобразову, а также к стоящим вместе с ними командиру «Потемкина» Васильеву и старшему офицеру Семенову. — Будем считать инцидент исчерпанным. В самом деле, зачем обижать моего «старика». По уставу ведь не положено, чтоб у корабля сразу три прозвища было…
— Три? А какое же еще третье? Что-то мы тут и не слышали на «Светлейшем». Сами-то ваши кают-компанейские как «Наварин» свой кличут?
— Ну вас! Опять смеяться будете. Не скажу.
— Э, нет! Все. Вылетело — не вернешь. Признавайтесь уж, будьте добры, любезный наш Николай Александрович!
— Как, как… «Слоник»! Вот как…
— Господи! А слоном-то за что его, бедного…
— А это к Всеволоду Федоровичу вопрос. Кто тогда на военном совете сказал, что мы на заднем дворе у микадо резвимся, аки слоны в посудной лавке?
Очередные смешки собравшихся были прерваны докладом спустившегося с фор-марса мичмана Кускова:
— Господа! Прямо по курсу дым!
— Видно уже, кто к нам навстречу бежит?
— Никак нет. Пока только дым.
— Продолжайте наблюдение, спасибо… Полагаю, господа, едет комитет по встрече. Миноносники, естественно. Стало быть, поход наш практически закончен. Мы уже дома. Передать по флоту: экипажам быть готовыми к торжественному построению. Всем — в первый срок! Флаги расцвечивания поднять… Между колоннами иметь пять кабельтовых. Скорость — восемь узлов…
Ясным морозным утром 1 марта 1905 года Тихоокеанский флот Российской империи подходил к своей главной базе. Походный ордер плавучего города из почти сотни кораблей и судов растянулся на десять с лишним миль. Изрядно задувавший ночью с запада ветер почти стих, и неторопливо поднимавшееся из-за острова Русский солнце начало пригревать сталь мачт, надстроек и башен. Удивительно, но даже на кораблях бывает слышна звонкая весенняя капель.