Внесенный в адрес список требований, составленный эсерами и социал-демократами «от имени бастующих», от нашего мало чем отличался. Простодушным рабочим, как в нашей истории, зачитывалась на собраниях лишь их экономическая часть. Того, что добавленные к ней политические требования превращали юридически законный верноподданнический адрес в антигосударственную, уголовно наказуемую петицию в форме жесткого ультиматума, подавляющее большинство замороченных лукавой агитацией питерских пролетариев не могло осознать.
И пусть манифестантов, в сравнении с нашей историей, полицейские насчитали втрое меньше, около пятидесяти тысяч вместо ста сорока пяти, но взбудораженный гапоновцами и подогретый лозунгами их союзников-радикалов народ к царю все-таки пошел. Невзирая на мороз за двадцать и ледяной ветер с залива. Поскольку проблемы у рабочих реально были, и, несмотря на отчаянные потуги Вадика и Ко их смягчить, ситуация в обществе кардинально поменяться за столь короткий срок просто не могла.
Зато изменилась реакция властей. Если в нашем мире Николай, по совету дядюшек Владимира, Алексея и Николаши, просто сбежал с семьей из столицы, приказав навести порядок, и даже не рассматривал возможность встречи с подателями петиции [3] , то сейчас… Еще до того, как «Собрание русских фабрично-заводских рабочих» Гапона и Петербургский комитет РСДРП начали широко распространять в прокламациях известие о готовящейся манифестации, в «Ведомостях» от 17 декабря вышли сразу два царских указа.
В первом, посвященном долгожданному приходу в Порт-Артур эскадр Чухнина и Руднева и отбитию японской армии от крепости к Цзиньчжоускому перешейку Гвардейским экспедиционным корпусом и войсками гарнизона, было подробно перечислено, кто и чем награждается в связи с этими выдающимися успехами.
Во втором указе декларировалось желание царя лично принять верноподданнический адрес у депутации рабочих столицы в порядке, определенном городскими и полицейскими властями. Вышедшее позже обращение Фуллона и Дурново этот порядок конкретизировало. Были пунктуально и доходчиво расписаны задачи полиции, жандармов и гвардии на случай нарушения этого порядка, чтобы ни у кого из участников будущей манифестации не оставалось сомнений в том, что ситуация властью контролируется. Причем жестко.
И хотя в обращении градоначальника и главного полицейского страны черным по белому было написано, что царь примет депутацию во дворце, а не выйдет лично к народу, чего яростно требовал в своих речах и выступлениях Гапон, несколько групп заговорщиков, готовившихся воспользоваться благоприятным моментом и устроить главное политическое убийство России наступившего двадцатого века, а до кучи и грандиозную кровопролитную политическую провокацию, до поры до времени были довольны ходом событий. Сорок семь тысяч потенциальных жертв «кровавой тирании самодержавия» послушно шли на убой.