Я же, получив немного свободы, решилась выяснить с кем имею дело и полезла рыться в сети. Благо, доступ в интернет и правда был открыт. Мужчина явно был уверен в моей покорности.
Горько усмехнулась. Ну еще бы, как не будешь послушной, когда альтернативой маячит бордель и нет на свете никого, кто протянул бы руку помощи.
Что же мне выдала сеть? Станислав Горецкий, тридцать пять лет, холост. Владелец сети букмекерских контор и нескольких казино в игровой зоне. В активах его семьи также известная сеть туристических агентств.
А еще кое-где упоминалось, что он имеет обширные связи как в политических кругах, так и в около криминальных. Насколько эта информация соответствовала действительности, сказать я не могла, но уяснила твердо одну простую вещь: — с Горецким мне не тягаться. Если захочет, то разделается со мной за пять минут. И никто слова против не скажет.
Так что все бесполезно. Ни мольбы, ни сопротивление не помогут. А побегом я и вовсе подпишу себе приговор.
Внезапно вспоминаю Машу и в душе вскипает волна гнева, обиды, непонимания. Как она могла так со мной поступить? Как долго вынашивала этот ужасный план? Я же считала ее подругой. А Маша?
Наверное, за глаза называла меня доверчивой идиоткой. Быть может, я такая и есть. Я ведь и правда не видела в ней коварства, фальши, склонности ко лжи. Что ж, кажется, мне преподнесли надежную прививку от излишней доверчивости. Вряд ли я после всего случившегося смогу кому-нибудь довериться полностью.
Раздавшийся звук смартфона внезапно вклинился в мои мысли. Вздрогнув, пару секунд помялась, а потом схватила гаджет. На экране высветились две строчки:
Буду через сорок минут. Одевайся и жди меня в кабинете.
Дала себе пару минут на то, чтобы собраться с духом, а потом пошла одеваться. Одежду по шкафам распихивала я сама, не став напрягать Валю. Все равно руки надо было занять чем-то. Так что быстро нашлатребуемое платье красного цвета и комплект белья к нему.
Пока одевалась, думала о Маше. Интересно, где она сейчас? На островах? В Европе? Что намеревается делать с этими проклятыми деньгами? Смеется ли, думая обо мне?
Интересно, ейхотя бы капельку стыдно за свой поступок? Что-то сомневаюсь.
Напоследок причесав волосы, постояла перед зеркалом. Настраивалась на грядущую экзекуцию. До этого дня я считала себя миролюбивым человеком и никому не желала зла. Но сейчас мне так и хочется пожелать, чтобы эту гадину настигла кара. Пусть ей воздастся за все содеянное. Пусть. Пусть. Пусть.
Твержу эти слова как мантру до тех пор, пока не слышу скрежет ворот и шум въезжающих во двор машин.