Плещу в лицо водичкой, чтобы успокоиться, а сердце все равно танцует лезгинку.
Господи. Это что сейчас было?
Соколов, конечно, зверь, но я и сама отожгла…
Захочешь — не придумаешь.
И тут меня озаряет.
О, нет. Нет, нет, нет! Он же не мог подумать…?
Я лихорадочно воскрешаю в голове текст рассказа. Героиню я назвала, естественно, Мария, а главного секси-героя с членом по колено… тададам! Дмитрием. Членоносец-Дима был боссом скромной стажерки Маши и быстро сделал из нее нескромную…
И сцена в лифте там тоже была…
Как раз с минетом. Горловым.
— Ыыыыы, — вою я, пугая девчонок в туалетных кабинках.
« Корниенко, это все? Ты ничего не забыла? »
Мляяяя, а я папки схватила…
Мне пиздарики.
Вцепившись одной рукой в волосы, я судорожно скроллю на мониторе свой рассказ.
Не будем сосредотачиваться на неудавшейся позе, и так феерии достаточно.
Где тут было? В самом начале, кажется.
Вот.
« Двери лифта захлопываются, отрезая нас от всего, не имеющего значения. Только я и он. Дмитрий сдергивает развязанный галстук, болтающийся у него на шее дохлой змеей, и убирает в карман.
Он слишком близко, в глазах его горит огонь похоти…»
Мамочки, я серьезно так написала?
« … и он заставляет мои трусики намокать. Прислонившись к прохладной стенке кабины, я смотрю, как босс делает шаг ко мне, и понимаю, что то, что мы начали в переговорной, продолжится прямо сейчас.
Под его требовательным взглядом я опускаюсь на корточки и берусь за пряжку ремня, ощущая под ребром ладони вздыбившуюся плоть…»
Это капец. «Вздыбившуюся»? А чего не «взъерепенившуюся»?
Я бездарность…
Оставив в покое свои волосы, я закрываю глаза рукой, но через раздвинутые пальцы дочитываю абзац.
«… плоть и выпускаю ее на свободу. Повинуясь властной руке, надавившей мне на макушку, я облизываю губы и скольжу ими по толстому члену, заглатывая до конца…»
Мать моя женщина!
Соколов от меня этого ждал?
Аж испарина выступает.
Не дождался бы. Я тут карандаш в рот беру и давлюсь. Куда мне горловой?
Но вообще… гендир реально думал, что я обслужу его в лифте?
Меня вдруг бросает в жар.
То есть он вот представлял, как я у него буду отсасывать? И в брюках выпирали не руки, сжатые в кулаки?
Заставляя меня нервно сглотнуть, воображение подбрасывает мне картинку, как я обрисовываю кончиком языка головку, ласкаю уздечку… Темные глаза Дмитрия Константиновича почти чернеют, а у меня в трусишках становится мокро…
Дыхание учащается.
Господи, я извращенка.
Разумеется, я бы не стала такого делать, но в этом что-то есть.
Меня хотел элитный самец.