Я без нее прекрасно жила, но кого это волнует?
— Я просто растерялась, — оправдываюсь я, выбирая из справочника сетки адрес биг-босса. На самом деле, я не думаю, что имя-отчество гендира для меня важная информация. В бумажках мы пишем «Соколов Д.К.», а лично меня к нему никто не пустит, для общения с небожителем есть главбух. — Все. Отправила.
— Ну ладно. Спасибо, что ли. Если он вдруг что-то спросит, скажи ему, я приеду и поясню. Поняла?
— Да, конечно.
Светлана Анатольевна отключается, а я отправляю тетке файл.
И живу спокойно свой рабочий день до тех пор, пока Саша мне не перезванивает и не уточняет:
— А на хрена мне какой-то еженедельный отчет?
Я сначала бестолково хлопаю глазами, а потом у меня закрадывается страшное подозрение.
Нет-нет-нет! Только не это! Я же не могла перепутать окошки?
Вся на изжоге я открываю переписку и проверяю прикрепленные файлы.
Мне кабзда.
Остается последняя надежда, что мое письмо с членами, клиторами и сиськами попало товарищу гендиру в спам.
Не. Не остается. Надежда в корчах погибает прямо в следующую секунду, когда я вижу мигающий конвертик от адресата «Соколов Дмитрий Константинович».
Ладони мгновенно потеют, а во рту — пустыня.
Я даже сглотнуть не могу.
Я в шоке от всего и сразу: от страха перед начальством, от неловкости, что ни в чем неповинному человеку отправилось порно, от стыда, что мои фантазии стали достоянием общественности. Никакой анонимности нет, великий и ужасный Соколов точно знает, что это все написано Машей Корниенко.
Первый читатель, блин.
Если не считать Сашу.
И я вот совершенно не хочу знать, что он думает по поводу моего творчества.
Индикатор непрочитанного письма продолжает мигать красным, а я гипнотизирую его, рискуя получить инсульт.
Прощай деньга на новый ноут.
Меня изгонят до окончания испытательного срока. Лишь бы без позора…
Я еще ни разу не видела нашего гендира. А если там дядечка преклонных годов. Его инфаркт не трахнет от такого чтения? Я там, кажется, героине и орал, и анал выдала…
Мамочки…
— Маша! — кричит главбух из своего стеклянного аквариума, в котором она сидит отдельно от нас простых смертных, но с полным обзором рабсилы. — Сходи отнеси в отдел кадров документы.
Я трусливо решаю пока не открывать письмо от Соколова.
В конце концов, если бы было что-то срочное, он бы уже вызвал меня через секретаря, правда?
И я, подцепив пару папок, малодушно тикаю подальше от пугающего электронного письма.
Еду в лифте, прижимая к себе документы, будто они мне родные, а в голове крутится панический вопрос: «Что делать?». Спросить у той самой знакомой маминой знакомой?