Император шагнул вперёд.
— Решай, — сказал он Дариусу.
— Что именно?
— Ты либо стоишь здесь как ещё одна линия мира, который меняется, либо как человек, который решил утонуть вместе со старой архитектурой.
Дариус медленно поднял брови.
— Красивый выбор.
— Зато прямой.
— И ты правда думаешь, что я отвечу на него так, как удобно тебе?
— Мне уже давно не удобно ничего в происходящем.
На секунду у меня почти получилось пожалеть императора. Почти.
Но не время.
Сеть дёрнулась снова.
И на этот раз я увидела их почти одновременно с откликом.
Храмовые.
Они вышли из-за тёмной линии сосен на северо-восточном спуске. Не просто стража. Не просто младшие жрецы. Двенадцать фигур в серо-белом, с длинными узкими знаками на груди. Не боевой контур. Судебный.
— Они пришли не биться, — сказала Лира.
— Нет, — ответил Астрен, которого здесь не было, но я почти услышала бы его холодную сухость. Вместо него ответила Тар: — Они пришли называть.
И да. Именно так это ощущалось. Храм всегда любил первым не ударить, а обозначить, кем ты являешься в его языке. Угроза. Скверна. Аномалия. Отступление. Ересь. И только потом уже следуют действия.
Впереди всех шёл не настоятель и не маг. Мужчина средних лет с очень спокойным лицом и тем самым взглядом, которым обычно смотрят на пожар, если заранее готовили на него правильную папку.
— Архисудья, — тихо сказал император.
— Кто? — спросила я.
— В храме это хуже настоятеля.
— Почему?
— Потому что настоятель ещё может верить. Архисудья уже только квалифицирует.
— Великолепно.
Архисудья остановился в нескольких шагах от линии воды и посмотрел сначала на Селену, потом на меня, потом на Пепельные врата.
— Значит, правда, — сказал он.
Никто не ответил.
Он перевёл взгляд на юг, где уже виднелись тёмные фигуры совета, и чуть заметно кивнул, словно сам себе отмечая, что картина складывается ровно в то уродливое целое, которого он и ожидал.
— Я прибыл, — сказал он, — чтобы не допустить дальнейшего расползания незаконной формы.
— И опоздал, — ответила Тар.
Архисудья наконец заметил юг и южную линию.
— Как всегда.
— Это комплимент?
— Это проблема.
— Для тебя — возможно.
Он проигнорировал её и снова посмотрел на меня.
— Носитель.
— Не называй меня так, как будто это заменяет имя.
— Тогда назову по сути. Точка нарушения.
Император шагнул ещё на полшага вперёд.
— Ты очень смел для человека, который пока ещё не понял, в каком мире стоит.
Архисудья перевёл взгляд на него без малейшей эмоции.
— Мир не меняется от того, что несколько линий решили назвать своё исключение новой нормой.
— А от чего, по-твоему, он меняется? — спросила я.